Повседневная медицина в мире монстродевушек - Вячеслав Танков

— Меня зовут Магнус, — представляюсь ей, мысленно чертыхаясь. Надо было смыть с себя запах бензина и машинного масла, но кто бы мог подумать⁈ Впрочем, потом поменяю шмотки, приму душ где-нибудь и все. — Я простой наемник, который ищет где бы осесть и вести спокойную жизнь. Вот, решил пока остановиться здесь, но меня…

— Не пустили за стену, — понимающе кивнула та. — Обычное дело. Внутрь пускают только тех, у кого есть пропуск или же богачей… Слушай, Магнус… Я понимаю, ты помог нам, угостил обедом мою сестру… Но если ты хочешь где-то переночевать, то наш дом — не лучшее для этого место… Не в обиду, но у нас мать болеет и…

— Я как раз об этом хотел поговорить, — перебил ее. — А лучше, отведи меня к ней. Я кой-чего умею, может, и помогу.

— Ты лекарь? — удивилась девушка. — Не врешь? Больно молод для… Впрочем, не мое дело. Травы ей не сильно помогают, а денег на целителей все равно нет. Пойдем, если не врешь.

Она пошла вперед, ступая удивительно бесшумно по старым скрипучим половицам избушки. Обстановка здесь была довольно простой, даже бедной: пара стульев, большая кровать, стол, на котором Носси уже выставляла яства. Ее сестра потянула носом и сглотнула голодную слюну, но решила держать себя в руках и не подавать виду. Она провела меня в другую маленькую комнатку, из которой ощутимо пахло травами. Света с улицы через маленькое окошко почти не поступало, поэтому она зажгла пару лучин. Здесь не было даже свечей, не говоря уже обо всем остальном. И все же было видно, что жильцы максимально старались украсить свой домик всем, что только смогли отыскать. Занавески на окнах были хоть и старенькие, но с красивыми заплатками, как и скатерка на столе. Но сейчас меня больше интересовала женщина-зверолюд, лежащая на кровати у самого окна. Она выглядела хреново. Очень хреново. Я даже вспомнил тех пациентов из клиники, где лечили раковые заболевания. Такая же полувысохшая мумия с желтоватой кожей. Подойдя к ней уловил ароматы гниения и желчи, которые не могли перебить даже развешанные повсюду вязанки трав. Притворяться и валять дурака тут уже было никак нельзя! Но и активировать свои навыки означало бы выдать себя с головой. Все равно что выйти на площадь и заорать во все горло. Не то, чтобы я не доверял зверолюдям, но слухи распространятся с бешеной скоростью… Поэтому придется прибегнуть к небольшому обману.

— Как давно она в таком состоянии⁈ Что последнее она ела перед тем, как заболеть? На что жаловалась все это время⁈

Я засыпаю молодую кошкодевушку вопросами, не сильно слушая ее ответы. Женщина на кровати лежит с открытыми глазами, но не видит нас. Дыхание прерывистое и судя по всему жить ей осталось недолго. Я не знаю, что послужило причиной такой скоротечной болезни — отравление или нечто другое, но если не принять экстренных мер, то ей ничто не поможет. Тогда я чуть ли не силой выгоняю ее дочь вместе с Носси наружу, строго-настрого запрещая подходить к окнам, а те занавешиваю наглухо. Затем принимаюсь за лечение.

Сначала вывожу неизвестную заразу очищением. Слабый серебристый свет почти не виден. Женщину трясет, она выгибается, ее тошнит кровавыми сгустками в заранее подставленную бадейку. В красно-коричневой жиже отчетливо видны инородные черные тела и странные сгустки. Значит, это было не просто отравление, а что-то связанное с Тьмой. Не проклятие, как у жены летчика, а что-то другое. Но мне сейчас не до воспоминаний и экспериментов. Применяю самое слабое исцеление, которое только могу. Ровно настолько, чтобы облегчить страдания и боль, поглощающие хилое тельце этой ушастой женщины. Судороги стихают, а она впервые за все время осознает себя в этом мире и понимает, что у ее кровати стоит не дочь, а незнакомец. Чужой. Человек.

Но у нее нет сил не то, чтобы крикнуть, а даже просто открыть рот. Она лишь растерянно вращает глазами. Я же прикладываю палец к губам, веля ей молчать.

— Я — лекарь. С вашими дочерями все в порядке. Я купил им еды. Вам тоже нужно поесть.

Отхожу за изголовье кровати, чтобы она не смогла увидеть, как я достаю из инвентаря термос с горячим куриным бульоном и хлеб. Большего ей сейчас нельзя, да она и не сможет проглотить. В чаше размягчаю кусочки мякиша и кормлю ее с ложечки. Мне это навевает воспоминания, как я давным-давно в детстве заботился о больном котенке. Увы, но мне не разрешили его тогда оставить. Мать Носси жадно проглатывает немного и пытается что-то произнести. Качаю головой.

— В вашем теле больше нет яда, который медленно убивал вас, — говорю, глядя ей в глаза. Они вспыхивают надеждой. — Но вам нужно хорошо питаться. Также я запрещаю вам вставать еще минимум три дня. Ваше лечение только началось и я буду присматривать за вами…

— Мои… дочери…

Она все же умудряется произнести пару слов. Киваю.

— Сейчас позову.

Выхожу, едва не стукаясь лбом со старшей снаружи. Уже совсем стемнело. Я же ободряюще улыбаюсь обеим, зная, что те меня видят.

— Ваша мама будет в порядке. Она зовет вас. Идите.

— Мама! Мама! — вскрикивают обе, бросаясь внутрь и едва не застревая в узком проходе. Носси удается проскочить первой. Иду следом, чувствуя то тепло в душе, которое всегда появляется в такие моменты. Не важно, кого бы я ни исцелял: товарищей по команде, случайных пострадавших в моем Оазисе, больных на земле или вот эту бедную зверолюдку. Эффект всегда один и тот же — тепло и радость, возникающие в сердце и греющие мне душу. Какое-то время наблюдаю за тем, как дочери плачут от радости, глядя, как их мать возвращается к жизни. Потом вывожу обеих, приказывая пациентке отдохнуть. Ее не надо долго просить, так как сил у нее практически нет. Стоит только кошкоженщине закрыть глаза, как она проваливается в спокойный выздоравливающий сон. Выхожу, прикрывая за собой занавеску. Межкомнатных дверей в этом домике нет кроме входной. Сестры бросаются ко мне. Носси открыто хватается за меня, плача от радости и облегчения. Старшая ведет себя более прилично, но в ее глазах тоже стоят слезинки.

— Ты. Вы… Господин…

— Не надо так, прошу! — перебиваю ее. — Мне это ничего не стоило, а ваша мать была на грани жизни и смерти. Я успел вовремя и сейчас ей ничто не угрожает.

— Ох вы… Понимаете…

Молчу, давая девушке собраться с мыслями. Та вздыхает и разводит лапками, а потом пытается оттащить от меня младшую. Бесполезно.