Секрет княжны Романовской - Глория Эймс

гневом лицо. Казалось, еще немного — и он бросится с кулаками против магии, настолько он был взбешен циничным подходом глав кланов. Покусившись на самое дорогое для герцога — его семью, кланы не ожидали такого отпора.

И тут молодой Витгенштейн совершил фатальную ошибку.

Возможно, он хотел продемонстрировать свою пламенеющую магию для пущей убедительности. Или же на эмоциях хотел слегка припугнуть всех окружающих, поскольку действительно был очень силен в стихии пламени.

Как бы то ни было, он засветил в ладони огненный шар.

Штерн среагировал мгновенно.

Сорвавшийся с его пальцев поток отбросил Фридриха и ударил о стену так, что пламя погасло.

— Нет! — закричал Витгенштейн-старший и ринулся через стол поквитаться с обидчиком сына.

В этот миг все пришло в движение, и кланы бросились в атаку друг на друга. Свечи погасли, и в летних сумерках началась отчаянная битва стихий.

Глава 56. Столкновение

Все смешалось в сплошном вихре, где мелькали люди, маги, огонь и вода. Что-то с грохотом пролетело мимо, да так близко, что я почувствовала, как зацепило верх прически. Но через мгновение я уже оказалась под куполом вместе с папенькой и государем, а слева и справа нас прикрывали Николай и Илларион.

Битва магов набирала силу, и в кромешном аду сталкивающихся стихий и заклинаний мы медленно начали двигаться к выходу. Казалось, кланы позабыли обо всем, деля между собой право забрать княжон. Даже политические интриги вокруг государя ушли на второй план.

Но это было лишь мимолетное впечатление.

Когда мы уже были у дверей, случилось нечто, подтвердившее прежние подозрения: главный заговорщик все это время следил за советом.

Непонятно откуда взявшийся огненный смерч вспыхнул под потолком зала и устремился прямо на государя, целясь в него острием. Возможно, расчет бы на неожиданность, когда в пылу битвы государя могло бы зацепить и причинить смертельные увечья, а потом все списали бы на несчастный случай.

Но наши маги-защитники успели усилить купол. Однако самый конец острия пронзил его, неизбежно устремляясь к императору

И в этот самый миг генерал Пестель ринулся к куполу, перекрывая своим телом линию пламенеющего смерча. Огонь прошел через его грудь, вылился наружу, и генерал упал как подкошенный.

Но этой задержки на несколько мгновений хватило, чтобы Николай и Илларион совместными усилиями опрокинули смерч, прижимая к дымящемуся паркету.

И тут…

Что-то во мне вспыхнуло. Не понимая, что делаю, я вдруг подняла руки и с удивлением заметила, что из них тоже струится жидкое пламя. Осознание пришло одновременно с действием: я метнула пламя в сторону бьющегося на паркете смерча, и все заволокло дымом.

Но даже через удушливую пелену я чувствовала, как Илларион помогает и направляет мой пламенеющий поток. И пусть он не прикасался ко мне руками, но взаимодействие наших магий было столь пронзительно и чувственно, что у меня бешено заколотилось сердце. И было это вовсе не из-за страха, наполнявшего зал.

Через несколько мгновений все закончилось. Мое пламя сбило все чужие огненные выплески и погасло само. Растерянные маги в тишине остались среди разбитой мебели и обугленных стен.

Обернувшись, я встретила восхищенный и одновременно торжествующий взгляд Иллариона. Он гордился мной и тем, что смог вовремя раскрыть мою магию и прийти на помощь в самый нужный момент.

— Уф, — Николай отпустил купол, который держал все это время в одиночку, и тот растаял в воздухе.

А затем опустился на колено возле лежащего навзничь генерала Пестеля. Опаленный край мундира открывал ужасную рваную рану в его груди. И даже будучи привычным ко всему биологом, я не смогла сдержать испуганный возглас.

Губы Павла Ивановича шевелились, но слова можно было различить с трудом.

— Ваше величество, он хочет что-то сказать вам, — обратился Николай к государю.

Тот склонился, прислушиваясь.

— Государь, умоляю… — прошептал Пестель из последних сил. — «Союз благоденствия» — дело всей моей жизни… У секретаря все документы… Прошу, не откажите…

— Мы исполним все необходимое, — пообещал император. — Пришло то время, когда народ и дворянство в равной степени готовы к переменам.

— Благода…

Не договорив, Пестель выдохнул и затих.

— Отмучился, — Николай прикрыл ему глаза.

Стоя над телом генерала, оказавшегося в этом мире преданным государю идеалистом, я с печалью огляделась вокруг. Разгром в зале был просто ужасающий. Имелись убитые и раненые. И по-прежнему было непонятно, кто же, пользуясь суматохой, направил смертельную стихию против государя.

Витгенштейны, оба с легкими ранениями, молча покинули зал, не пытаясь более выступать с заявлениями. Их примеру последовали остальные кланы, выступавшие за расторжение помолвки. Те, кто был на нашей стороне (или вовремя успел сориентироваться), подошли заверить в своей преданности.

Но государь быстро свернул это представление, приказав прибраться не только слугам, а всем присутствующим.

— Что теперь? — спросила я Николая, когда мы вышли на свежий воздух.

— Больше никто не посмеет оспаривать наш брак, — улыбнулся он. — Все, кто видел, как вы превратились в пламенеющий столб, не рискнут спорить с такой мощной силой.

— Теперь меня боятся? — улыбнулась я.

— Теперь всех княжон Романовских боятся. Кто знает, на что способны ваши очаровательные сестры? — рассмеялся Николай. — Правда, есть сомнения, что все кланы одобрят, если и старшая, и младшая сестры станут Ольденбургскими. Но мы попробуем решить и этот вопрос.

— По возможности — без такого погрома, — заметила я.

Мы направились во дворец.

Но радость от того, что все обошлось и что сестры вольны выбирать мужей по душе, омрачалась двумя моментами.

Во-первых, главный заговорщик так и не выдал себя. Штерн остался обследовать зал на предмет следов магии, но после полного разгрома даже ему было сложно что-либо уловить.

А во-вторых, в моем сердце навсегда остался еще один танец. Восхитительный танец пламени, который невозможно стереть из памяти.

И стало ясно одно…

Даже если я выйду за Николая, нарожаю десяток очаровательных белокурых детишек-магов и проживу долгую спокойную жизнь, во мне до самой смерти останется сожаление о том всеобъемлющем, заставляющем трепетать пламени, что могло соединять нас с Илларионом.

Глава 57. Правильный подход

— И где же это вы все время были, Аскольд Иваныч? — иронично спросила я первым делом, когда поутру вошла в лабораторию.

Оторвавшись на мгновение от приборов, Шу смерил меня неодобрительным взглядом:

— Ездил за всем необходим в Петербург. Список у вас, надо заметить… нетривиальный! Спиртовку вашу так и не достал.

— Кое-что изменилось, и мы можем провести эксперимент еще лучше, — улыбнулась я. — Даже спиртовка не понадобится. Эти трубки можно использовать?

— Берите все что угодно, лишь бы получилось, — махнул рукой в