Секрет княжны Романовской - Глория Эймс

И тут я поймала на себе пронзительный взгляд Витгенштейна, стоявшего в десятке шагов от нас. Он смотрел так пристально, словно хотел прощупать магию, схватить и притянуть к себе.

Мне стало не по себе. Взяв Николая под локоть, я встала еще ближе к жениху, всем видом показывая, что у меня есть сильные защитники.

— Приступим, — государь забрал у папеньки документ и начал зачитывать по пунктам: — Возобновление «Союза благоденствия»…

По заинтересованному лицу генерала Пестеля сразу стало понятно, кто явился инициатором этого пункта.

— Что же… — государь снова обвел присутствующих взглядом. — По важности своей наличие союзов, воспитывающих нравственные устои нового поколения, я считаю жизненным для России вопросом, от которого будет зависеть развитие ее силы и могущества. Пришло время, когда подобные союзы не подвергают монархию угрозе, а поддерживают ее процветание.

Пестель одобрительно кивнул, всем видом показывая согласие с каждым словом государя.

— И моя резолюция: «Союзу благоденствия» быть в новом составе, с одобренным императорской комиссией уставом, — заключил Александр.

Такого никто, похоже, не ожидал, и по залу снова пронесся шепот.

— Не можешь остановить — возглавь, — шепнул Николай.

— Далее, — государь бегло просмотрел следующий пункт. Казалось, на все у него уже давно были готовы ответы. — Всеобщая воинская повинность и уменьшение срока службы. Всякое дальнейшее промедление в этом вопросе может быть пагубно для государства. Императорские комиссии трудились над решением в продолжение последнего года…

Многие в толпе закивали, показывая, что знают об этих комиссиях и их работе.

— Несмотря на некоторые нарекания, может быть, отчасти и справедливые, комиссии уже окончили свою работу добросовестно и представили ее в Главный комитет. Взгляды на представленную работу могут быть различны. Потому все различные мнения я выслушаю охотно…

В зале послышались негромкие возгласы, кому-то не терпелось высказаться прямо здесь и сейчас, однако государь усилил голос, пропустив металлические нотки:

— Все это будет обсуждаться на отдельном совете в Петербурге. И я вправе требовать от вас одного: чтобы вы, отложив все личные интересы, действовали как государственные сановники, облеченные моим доверием.

Некоторые согласно закивали, другие начали тихо переговариваться между собой, третьи молча продолжали наблюдать за происходящим.

Все новые и новые пункты и ответы на них звучали в зале, меняя будущее империи. Стало душно, я уже начала уставать. Но присесть на предложенную мне банкетку отказалась — так не были видны лица глав кланов. Николай ободряюще поглаживал мои пальцы, лежащие на сгибе его локтя.

— …Мы хотели избегнуть того, что происходило за границею, где преобразование совершалось почти везде насильственным образом, — государь принялся за предпоследний пункт. — Многие кланы протестуют против освобождения крестьян, но понимают, рано или поздно мы должны к этому прийти. Я думаю, что вы одного мнения со мною. Следовательно, гораздо лучше, чтобы это произошло свыше, нежели снизу.

А я, слушая вполуха, неотрывно смотрела на Пестеля. Если раньше генерал выглядел напряженным и готовым к борьбе, то после того, как было озвучено решение государя по «Союзу благоденствия», он будто размяк и источал спокойствие.

«Так не выглядит человек, замысливший покушение, — подумала я, пытаясь разгадать выражение его лица. — Неужели я ошиблась?»

А затем повисла пауза.

Оглянувшись на императора, я увидела, что он смотрит на самые нижние строчки документа — те, что требовали решения судьбы княжон Романовских. И тут я снова почувствовала, как на меня смотрит Витгенштейн.

Глава 55. Невыполнимое условие

— Ваши требования по последнему пункту невыполнимы, — резко заявил государь, положив документ на стол. — Невозможно расторгнуть помолвку без веских причин, на одном лишь основании, что другие кланы желают породниться со стихийными магами клана Лейхтенбергских.

— Расторгнуть?! — я посмотрела на Николая, и тут до меня дошло, почему папенька в таком гневе обещал засунуть манифест в глотку его авторам.

В первую очередь они хотят заполучить старшую княжну, то есть меня! А я-то была уверена, что помолвка с Николаем лишает врагов возможности маневра в эту сторону. Выходит, даже одобренный всеми кланами брак может не осуществиться, если появляются новые обстоятельства?

Вцепившись в руку Николая, я отчаянно пыталась совладать с волнением. Только я как-то приняла ситуацию и смирилась с тем, что войду в семью Ольденбургских, только убедила себя, что на взаимной искренней симпатии можно построить хороший брак и доверительные отношения, как все опять меняется!

И тут какой-то сухопарый пожилой господин встал из-за стола и с поклоном попросил предоставить ему слово.

— Лев Витгенштейн, — шепнул Николай. — Отец говорил, он тоже участвовал в декабрьском восстании, но вовремя сделал вид, просто проходил мимо.

Его сарказм повеселил и придал мне сил.

«Что же, посмотрим, как он попробует разрешить этот конфликт, — подумала я с каким-то отчаянным задором. — А то, судя по взглядам его сынка, меня уже считают завоеванным трофеем!»

Взяв слово, Витгенштейн старший сперва долго говорил о традициях кланов империи и необходимости равномерного распределения стихий. А затем напрямую сообщил:

— Если клан владеет определенной стихией, разбавлять кровь видится неразумным. Все вы знаете, что мой сын Фридрих — один из сильнейших магов огня в империи. Мы предполагаем, что старшая княжна унаследовала пламя, как это не раз бывало раньше, со времен Таше. Поэтому предлагаю разумный брак между ней и моим сыном. Если же она продемонстрирует иную магию, можно считать вопрос снятым с обсуждения.

— Как всегда, чужими руками жар загребать горазд! — вдруг послышалось из толпы. Похоже, кто-то из молодых магов счел непозволительным такое наглое требование.

Витгенштейн резко, несмотря на возраст, повернулся и бросил в ту сторону уничтожающий взгляд. А затем продолжил, обращаясь к государю:

— Обделять клан Ольденбургских тоже в этом случае неправильно, и полагаю, все кланы одобрят брак их младших детей, тем более что их магия близка по своей природе.

«То-то Эжени обрадуется», — подумала я, а потом с тревогой взглянула на Николая.

— Мы будем бороться, — шепнул он. — Никто еще не смел диктовать условия Ольденбургским.

— И какую же участь уготовили моей средней дочери? — с едва сдерживаемым гневом спросил Лейхтенбергский.

— Десятки кланов могли бы с радостью предложить женихов для нее, — выступил вперед какой-то молодой маг. — Но какова природа ее магии?

— Да, пора раскрыть карты! — раздалось в толпе. — Тут уже очередь выстроилась!

Послышались смешки. Шум и напряжение росли.

— Александра выйдет за Николая! — внезапно рявкнул Лейхтенбергский, потеряв терпение. — А Мария и Евгения выберут тех, кто будет им по душе, не спрашивая чужого мнения! И это не обсуждается!

Я смотрела на папеньку и не узнавала его искаженное