Секрет княжны Романовской - Глория Эймс

— Действительно, пустяки, — мне было очень тревожно от его вида. И было похоже, что тяжелые мысли не отпускали Лейхтенбергского ни на минуту.

— Папенька, может, рассказать Иллариону Андреевичу, что именно может произойти, если у всех нас появится магия? — дипломатично спросила я, надеясь таким способом получить нужную информацию.

— Да, ты права, — кивнул герцог. — Присаживайтесь, я объясню.

Мы расселись вокруг столика, и папенька, сложив пальцы домиком, на мгновение задумался. Вероятно, подбирал самые лучшие примеры, поскольку начал издалека:

— Все знают, что моя бабушка Жозефина происходила из старинного французского дворянского рода Таше. Многие в роду Таше были рыцарями Мальтийского ордена и приобщались к тайным знаниям. Вы ведь тоже знаете о Таше, генерал?

— Слышал об этом и всегда хотел узнать больше, — взгляд Иллариона становился все более заинтересованным.

— Магия была в крови у Таше. Она всегда пробуждалась в нужные моменты, а до тех пор мирно дремала. Шли годы, Таше смешивались с другими кланами, и магия пряталась все глубже. Пока не случилось кое-то…

— Годы Террора во Франции? — вспомнила я момент из истории, который впечатлил меня на университетских лекциях.

— Именно так. Первый супруг Жозефины, виконт Александр де Богарне, был генералом революционной армии. Его незаслуженно обвинили в предательстве и казнили. И угроза тогда нависла над всей семьей, ты помнишь, Шурочка, я рассказывал, как твою прабабушку Жозефину арестовали.

На всякий случай я кивнула в ответ. Наверняка рассказывал. Да я и так знала, что случилось.

— И только пробуждение магии у юной Гортензии — моей тетушки — спасло остальную семью, — продолжил папенька. — Гортензии тогда было всего одиннадцать лет, но она смогла доказать революционным лидерам, что магия ее семьи необычайно ценна. Последующий переворот и казнь Робеспьера произошли во многом из-за разногласий. Революционеры разбились на два лагеря — одни хотели уничтожить редких магов-дворян, другие — использовать во благо революции.

— И как всегда, история имеет свойство повторяться, — заметил государь, до того молча слушавший рассказ, который наверняка отлично помнил.

— Бонапарт ведь неспроста женился на Жозефине — он надеялся основать новую династию императоров-магов. Однако — вы это тоже знаете — ничего не получилось. Но потом…

Тут дверь распахнулась, и влетела Маша с бледным как мел лицом:

— Эжени пропала!

Глава 49. Побег

Путаясь в юбках, я помчалась следом за Машей наверх, да так быстро, что даже сильные мужчины не поспевали за нами, хрупкими девушками. Эжени действительно не было ни в комнате, ни в коридоре, ни в соседних помещениях.

Штерн догадался подойти к окну и выглянуть, провел ладонью над подоконником и хмуро оглянулся на нас:

— Княжна вылезла через окно. И спустилась по решетке для вьюнков.

— Но зачем?! — всплеснула руками Маша.

— Вероятно, чтобы повидаться с кем-то, — заметил генерал, бросив взгляд на папеньку.

То обеспокоенно огляделся по сторонам, словно мог видеть все перемещения по дворцу:

— А ведь младшего Ольденбургского тоже нигде нет.

— Вряд ли он вместе со всеми готовится к совету, — заметил Штерн с легкой иронией в голосе. — Значит…

— Значит, нам срочно нужно найти этих птенцов, пока не натворили бед, — Лейхтенбергский обеспокоенно выглянул в окно. Но, разумеется, ни малейшего следа своевольных подростков не было и в помине. — Нужно прочесать весь парк.

— Мне остаться при государе или сопровождать вас? — осведомился Штерн.

— Раз уж так сложилось, оставайтесь, — решил папенька. — Сами справимся. Девочки, следите друг за другом. И ни шагу из дворца! Поняли?

— Мы-то как раз понимаем, — немного обиженно ответила Маша. — Эжени объясни, когда найдешь!

В сопровождении Штерна мы вернулись в дальние покои, а папенька тем временем вместе со слугами отправился к конюшням — видимо, собирался верхом объехать весь парк.

Сев в кресла, мы погрузились в томительное ожидание. Только часы на стене громко стучали механизмом. Время шло.

Невольно подняв глаза на Штерна, я встретила его взгляд. Илларион сразу отвернулся, но того мгновения, что мы смотрели друг на друга, хватило, чтобы сердце наполнилось еще большей тревогой.

А затем в комнату вошла маменька.

— Максимилиан уже сообщил мне, — только и сказала она. Затем опустилась в кресло рядом с Машей и с выдохом закрыла глаза, затем снова посмотрела на Машу: — Виринея в истерике. Кажется, у нее опять плохо с сердцем. Пойди успокой ее. У тебя это всегда получалось.

— Эжени, что же ты наделала, — прошептала в пространство Маша, сжав руки так сильно, что побелели костяшки.

— Ее найдут, — я ободряюще положила ладонь на ее напряженный локоть. — Вот увидишь, все обойдется.

Покачав головой, Маша направилась к тетушке.

Часы продолжали тикать.

Корсет снова впился в ребра, должно быть, оттого что я взволнованно дышала, не выдерживая волнения. Сердце неровно стучало, ладони стали влажными, я то и дело тайком вытирала их о юбку.

Каждый был напряжен и думал о своем, не предпринимая никаких попыток заговорить.

Сидеть на месте просто было невозможно, это напоминало изощренную пытку.

Вскочив с места, я подошла к окну.

Прекрасное дефиле с видом на залив было залито солнцем. Вода издали маняще сверкала и переливалась золотисто-голубыми оттенками. И вдруг, скользя взглядом по пышной растительности, обрамлявшей дефиле, я увидела вдоль кромки опушечных кустарников примятую траву. Травы уже поднимались, как будто здесь прошли совсем недавно.

— Кажется, я знаю, где они, — я обернулась к остальным, но обращалась по большей части к Штерну. — Нижняя терраса, ольшаники у залива, со стороны усадьбы Мордвиновых.

— Ты уверена? — строго взглянула маменька.

Вместо ответа я пожала плечами.

— Там точно никто бы не догадался искать, — Илларион сразу поднялся и тоже подошел к окну. Было видно, как его острый взгляд остановился там же, где и недавно — мой. — Да, похоже на следы.

— Идем же, — государь резко поднялся и сразу осел обратно, а его лицо исказилось от боли.

— Куда уж тебе, — остановила маменька брата. Похоже, она даже не думала проявлять к нему почтительное отношение, как остальные подданные. Все-таки брат есть брат, будь он даже император. — Сиди на месте!

— Невозможно править своим народом и одновременно прятаться от него, — ожесточенно проговорил государь, пытаясь натянуть мундир, хотя ему мешала рана.

— Побереги силы для совета, — оборвала она его. — Илларион Андреевич, извольте проследить, чтобы его величество не причинил себе вреда. А ты, Александра, пойдешь со мной искать Эжени.

Все это было сказано таким безапелляционным тоном, что никому и в голову не пришло что-либо возражать.

Мы с маменькой вышли из дворца и начали спускаться прямо по склону, минуя все тропинки. И чем дальше мы уходили