Последний бой - Герман Иванович Романов

один дивизион можно сделать самоходным — у нас нет подобной артиллерии, на «маталыгах» исключительно полковые пушки с небольшой дальностью стрельбы. И каждому разведывательному батальону следует придать одну батарею из пяти установок, у нас ведь совсем не осталось пушечных бронеавтомобилей, а поддержка мотоциклистов в бою важна.

Григорий Иванович только хмыкнул — в который раз убеждаясь, что генералам любой армии всегда нужно очень много вооружения, и желательно самого нового. Мысленно подсчитал, и только с огорчением крякнул. Сумма получилась грандиозная, затраты баснословные.

— Николай Николаевич, нужно «урезать осетра», не потянем. Армия забита грабинскими трехдюймовками, мы останавливаем производство, накоплены изрядные резервы, которые уже никак не истратим. Пожалей наши финансы — все понимаю, но не по силам нам всю полевую артиллерию на самоходные варианты переводить. Но несколько сотен сделать можем, благо сами пушки делать не нужно. Причем исключительно для разведывательных батов, в полевых артиллерийских бригадах будем держать исключительно буксируемые орудия.Даже если все эти колесные самоходки в танковые дивизии направим, то семь сотен машин выйдет. Не потянем, только напрасно жилы рвать будем, да и без пользы — война ведь заканчивается, содержание многомиллионной армии в «копеечку» влетит.

Говорить Воронову, что уже сегодня могут произойти события, которые вообще остановят войну, Кулик не стал, даже намекнуть себе не позволил. Да что там — отгонял от себя мысли на этот счет, опасаясь «сглазить». Да и насмешишь небеса, если начнешь рассказывать о своих планах.

— Спору нет — установка хорошая, только не потянем мы ее в больших количествах. Немного переделать можем из буксируемых, но именно немного, те же бронетранспортеры гораздо важнее. Может быть несколько дивизионов дополнительно развернем, десяток или два, но не стоит увлекаться. Воюем тем, что есть, а лучшее всегда враг хорошего. К тому же лучшим противотанковым средством сейчас является танк Т-44 со 107 мм стволом, трехдюймовки на поле боя уже отыграли свою роль. Да и башенная установка намного полезнее в бою, как ни крути…

— Григорий Иванович, вы всегда стараетесь любую пушку впихнуть в башню, и что конструкторы не делают, в конечном итоге у вас всегда танк получается, и на гусеницах, и на колесах.

Кулик едва удержался, чтобы не расхохотаться — шутка оказалась как нельзя, кстати, а то слишком тяжело на сердце. Он не находил себе места, нервы буквально вибрировали — происходило что-то непонятное, никогда не испытывал подобных ощущений. И порой накатывал совсем неуместный страх, совершенно не объяснимый…

КСП-76 имела очень низкий для подобно бронетехники силуэт — полтора метра, чуть выше чем по пояс для человека. Для действий из засад великолепное средство ПТО, вот только ни к месту — в 1941 году это было бы непревзойденным оружием, к концу войны — бессмысленным…

Глава 38

— Не все так просто — твоя панцер-дивизия «Герман Геринг» просто попала под удар русского механизированного корпуса, а такое на войне неизбежно. К моему сожалению, в сражении всего предусмотреть нельзя.

Гудериан старался говорить спокойно, хотя понимал, что очень скоро он прекратит свое земное существование. И сделать ничего нельзя — его буквально заперли в углу, подперли животом, цепко держат за руку. Желание Геринга понятно — «толстяк» хочет чтобы «отец панцерваффе» банально обосрался, вон какая злоба в глазах плещется. Фюрер старательно делает вид, что совершенно не понимает сути происходящего, о чем-то переговаривается с рейхсфюрером СС Генрихом Гиммлером, разглядывая фотографии. По обе стороны от них столпились фельдмаршалы и генералы, некоторые злорадно поглядывают на пару рейхсмаршалов, прекрасно понимая, в какое затруднение попал главнокомандующий панцерваффе. А в голове щелкал секундомер, отсчитывая последние секунды — пришло отчетливое понимание, что даже если оттолкнет Геринга, освободится из захвата, то добежать не успеет.

«Что ты дрейфишь, друг мой, все как нельзя хорошо — у тебя в этой ситуации два шанса из ста на выживание, зато у других их величина практически равная нулю. У Гитлера даже с минусом, его сзади никто не прикрывает своей тушкой. Это математика, расчет векторов простой, и шансы на спасение сразу увеличиваются на порядок — один к пяти можно играть. Не думай, надо действовать, у нас четверть минуты осталось, спасай свою шкуру, я ведь тоже пожить еще хочу, надоело „википедией“ и прочими справочными материалами прикидываться. Так что прости, братан, но теперь твое тело стало моим, и я перехожу на управление им в ручном режиме. Все как нельзя хорошо, теперь шансы серьезно возрастут, все будущие отклонения в реципиенте воспримут как последствия от тяжелейшей контузии, что получил в этом кабинете. А ведь игра стоила свеч, она вышла очень увлекательной».

В любую другую секунду Гудериан был бы потрясен до глубины души, услышав в собственной голове нагловатый голос, преисполненный решительности и уверенности. И моментально осознал, что это и есть тот самый «некромант», о котором несколько раз упоминал маршал Кулик, вернее, тот русский из будущего, который овладел его телом и разумом. Это сродни нахлынувшему безумию, когда все мысли в голове оказываются чужими, словно привнесенными извне, ты можешь их прекрасно слышать и все понимать, но не в силах пошевелить языком, впрочем, как и повелеть собственным телом, что было еще ужаснее.

«Отец панцерваффе» неожиданно осознал, что не владеет ни речью, ни собственным телом, которое повиновалось ему с детства. И при этом начал говорить совершенно произвольно, то есть вопреки воле, наблюдая за собственными словами и действиями как бы стороны, словно душа выпорхнула из бренной физической оболочки, прихватив с собою и разум.

— Герман, нам стоит переговорить с вами, чтобы не осталось никаких недоразумений между нами, ведь это очень важно для нашего общего дела. Речь идет о нашей будущей победе, которая не так далека, как только кажется, а гораздо ближе чем она есть на самом деле, поверьте мне.

Теперь уже пальцы собственных рук ухватились за расшитый золотом мундир главнокомандующего люфтваффе, увлекая того сделать несколько шагов назад, к самой стене, чуть отдалившись от пары Гитлера с Гиммлером. Причем их сила оказалось такой, что Геринга буквально выдернули легким усилием — Гейнц никак не ожидал, что окажется настолько силен. За секунду увлек за собою вдвое тяжелого по весу, и очень крупного по объему рейхсмаршала всего-то одним движением, и при этом приподняв того как пушинку, словно боров оказался надутым гелием воздушным пузырем.

В голове в эту секунду мелькали сотни изображений и схем, причем все их он мог проанализировать одновременно, в мельчайших