Последний бой - Герман Иванович Романов

бои с русскими танками. Вполне мог отплыть на подводной лодке в Аргентину или Новую Швабию — ходили разные разговоры. Да и многие тайны рейха так никто не исследовал толком, наоборот, сами победители многое засекретили. И принялся озираться, кое-как оценивая обстановку.

С Герингом было покончено, даже не трепыхался «боров» — взрывная волна прошлась по телу танковой гусеницей, тут осколки не нужны. Там где стоял Гитлер, никого не было, зато лежало тело Гиммлера, совершенно не естественно скрюченное — как вам ноги на месте головы, причем подошвы сапогов дымились. Верхушка черепа рейхсфюрера отсутствовала — ее буквально срезало, и непонятно чем. А Гитлера нет, непонятно куда его зашвырнуло, может быть в окно. Гудериан чуть отполз, наткнулся на уцелевший шар глобуса, только закопченный.

Удивился от находки, машинально поднял — неожиданно ощутив вес. И тут понял, что держит в руках, отбросил чудовищную находку, и засмеялся жизнерадостным смехом законченного идиота, пробормотав:

— Мой фюрер, нельзя так шутить, вы окончательно потеряли голову. Причем в буквальном смысле, как будто под нож гильотины легли.

Истерику удалось кое-как обуздать, собрался с нервами. Сказался немалый опыт старого воина, побывавшего не раз под обстрелами. И попытался встать на ноги — не получилось, тело словно ватное, лишенное сил, колени совершенно не сгибались. Но тут он разглядел людей, которые в немалом количестве врывались в разрушенный и горящий кабинет. И действовали быстро — хватали тела, и выволакивали в проем, где напрочь отсутствовала высоченная двухстворчатая дверь. Все правильно — всех высокопоставленных фельдмаршалов и генералов сопровождали адъютанты, а так как «тыловых крыс» на таких должностях в вермахте не держали, наличие Железного креста было обязательным, люди среди них были бывалые фронтовики, моментально начавшие действовать сразу после взрыва, благо находились в зале на другой стороне этажа. И сейчас, в дыму и языках пламени, они принялись за дело — сразу же стали выносить в безопасное место изуродованные тела и останки своих патронов и начальников. Подхватили и его, живо понесли, чуть ли не бегом, с радующим слух топотом.

— О боже, это же «шнелле-Гейнц»! Как его изуродовало, живого места нет, в потрохах и крови!

Кто-то совсем непочтительно о нем отозвался, видимо, приняв за убитого. Насчет последнего правильное замечание, но требовалось уточнить, что все это выплеснулось из Геринга. Вот только совершенно неуместно — все то, что происходило за секунды до взрыва, требовалось сохранить в тайне.

— Боже мой, так никого в живых не осталось!

— Господа, здесь мертвецкая — мы собираем одни трупы!

— Фюрер погиб, рейхсфюреру срезало затылок, рейхсмаршала Геринга разорвало на куски! Все, все погибли!!!

— Рейхсмаршалу Гудериану живот взрезали, даже не дышит…

Тут Гейнц понял, что пора подавать голос, а то на самом деле умрет, и он попытался подняться, заговорив с ругани:

— Что вы как курицы кудахчете, проклятье и три проститутки из борделя фрау Эльзы. Я еще жив, не вам меня хоронить раньше времени!

Гудериан обвел взглядом столпившихся вокруг него офицеров и генералов — бледные и растерянные лица вокруг, оторопелые взгляды. Скосил глазами на себя и ужаснулся — мундир в кровище, дымятся смрадом кишки — понятно почему его приняли за покойника. Но больше всего удивили сапоги — от них остались только голенища. И при этом ступни не оторвало, они остались целыми — он даже пошевелил короткими грязными пальцами. Но не удивился, прекрасно зная о подобных случаях — в прошлую войну английский «чемодан» уничтожил два десятка солдат на его глазах, выжил только один, не получивший ранений, только взрыв лишил его всего обмундирования, и счастливчик в костюме библейского Адама был заброшен в соседнюю воронку. Так что понятно, почему на него смотрят широко открытыми глазами — тут все ветераны, и прекрасно понимают, что стали свидетелями настоящего чуда. Гудериан же решил принять именно здесь на себя новую роль, и при помощи офицеров встал, утвердившись на ногах. Вздохнул, и негромко — грудь ощутимо побаливала, но четко произнес:

— Как старший в Германии по званию, единственный оставшийся в живых рейхсмаршал, принимаю на себя главное командование над вермахтом! Не думаю, что кто-то будет оспаривать мое право!

Гудериан демонстративно коснулся Большого креста, шейную ленту которого не сорвало взрывом. И полностью уверился в том, что сама судьба дала ему тот самый шанс, который выпадает на долю немногих…

Заговор 20 июля 1944 года. Гитлер на месте взрыва с нескрываемой радостью рассказывает Муссолини как ему повезло…

Глава 40

— Эрих, с войной надо заканчивать, или вести ее на один фронт — тогда мы выстоим, более того, сможем даже нанести поражение, но только англосаксам. С русскими такой номер не пройдет, вернее для него нужны два непременных условия — помощь союзников Москве должна быть прекращена, и при этом англосаксы должны помогать своими поставками. Нам потребуется очень много нефти, потому что Плоешти мы потеряли, а стоит большевикам напрячься, то они быстро захватят и Киркук — Роммель его не сможет удержать нефтепромыслы, слишком велико на его войска давление.

Гудериан прошелся по кабинету, чуть припадая на ногу — последствия взрыва он перенес достаточно легко, и чувствовал сейчас себя хорошо, особенно в сравнении со всеми, кто находился вместе с ним в кабинете в момент подрыва. Трое, может быть, и выживут, но останутся полными инвалидами, остальные восемнадцать человек погибли или умерли от ран почти сразу. Так что можно считать себя «счастливчиком», настоящим «баловнем фортуны», впрочем, его уже так не только «за глаза», но и прямо называли. Остановился, закурил сигарету — предпочтение отдал трофейному «боевому братству», табак в них действительно был хорош.

— Мы можем начать сепаратные переговоры сразу с двумя сторонами, и принять ту из них, которая предложит лучшие условия. Тогда у нас будет возможность сделать определенный выбор.

Покосившись на настольную лампу, что еле разгоняла темноту ночи, негромко произнес Манштейн, несколько часов тому назад еще пребывавший в Румынии. Приезд фельдмаршала был заранее оговорен, именно он должен был занять место главнокомандующего ОКХ, то есть сухопутными силами, в то время как сам Гудериан принял на себя ОКВ как верховный главнокомандующий, подчинив себе не только армию, но и авиацию с флотом.

— С чего ты взял, Эрих, что нам дадут чего-то выбирать? Англосаксы требуют от нас безоговорочной капитуляции, иного они не приемлют — Германия для них тот самый конкурент, который должен быть уничтожен любым путем. В идеале