Последний бой - Герман Иванович Романов

Глава 43

— Фельдфебель Ремер, майор Шульц приказывает немедленно прибыть к нему в штаб, поторопитесь!

— Так точно, господин обер-лейтенант!

Эрнст Тельман уже привык к своему новому «псевдониму», зная, что с его мнимой «смертью», он получил серьезный шанс на «вторую жизнь» и возможность продолжения борьбы, пусть из подполья. Несколько месяцев он служил в учебном танковом батальоне, мастером по ремонту орудий, вспомнив свою прежнюю службу в артиллерийском полку, с которым участвовал в боях на Сомме. А тут нельзя сказать, что было какое-то прозябание, шла самая настоящая служба. К новой «биографии» он привык быстро — участник боев во Франции, добровольно пришел служить, хотя по возрасту не призывался. Там «получил» ранение, и в качестве награды «пряжку» к Железному кресту 2-й степени, которую и носил на пуговице на ленте старых цветов, чему был несказанно доволен — носить нацистскую расцветку не желал. «Ранение» сыграло свою роль, и как искалеченный на войне был отправлен для продолжения службы в тылу, в учебный батальон.

Все, конечно, было не так — все это время он сидел в тюрьме, но новая биография ему понравилась. Был только ошарашен, когда узнал в командире своего старого соратника еще по «Спартаку», а потом по «Союзу красных фронтовиков», бывшего тогда лейтенантом рейхсвера Карла Шульца. И тот ему долго шепотом рассказывал, с каким невероятным трудом его «выдернули», инсценировав преждевременную смерть, и что несколько генералов, симпатизирующих коммунистам, и ненавидящих нацистов, создали заговор против Гитлера, причем он сам выполняет приказы фельдмаршала Гудериана. В такое развитие событий не хотелось верить — его вывели эсэсовцы, однако передали офицерам с петлицами панцерваффе. «Черепа» не спутаешь, у самого сейчас такие на воротнике. Привезли прямо в батальон к Шульцу, и здесь он получил новую биографию вместе с документами. Заодно втянулся в службу, на «пряжку» молодые солдаты поглядывали с почтением, а в дивизионном лазарете ему вставили четыре новых зуба, взамен выбитых во время допросов. Да и подлечили, причем штабс-артц был явно недоволен его прямо-таки преступным поведением, что долго не обращался к врачам за должной помощью. И за все эти месяцы службы в панцерваффе Тельман боялся лишь одного, что его опознают, хотя тюрьма сильно состарила — доносчиков хватало, и гестапо действовало активно — много коммунистов было распихано по концлагерям или находилось под наблюдением. Последних было большинство — все они вышли из КПГ, дав письменное обязательство, многие вступили в НСДАП, а нашлись такие, кто «перебрался» в СС делать карьеру. Времена страшные, многие в страхе за семьи поневоле ренегатами становились, не желая, чтобы жены с детьми и родители были отправлены в концлагерь, про которые рассказывали столько ужаса…

Тельман протер ладони ветошью, затем наскоро отмыл у крана грязные пальцы, бережно расходуя мыло. Прошелся щеткой по кителю и брюкам, машинально потер пальцами подбородок — утром хорошо выбрили. Надев пилотку, заторопился — хоть Шульц и старый товарищ, но сейчас командир, а такие нюансы любой немец хорошо понимает. Из бокса пошел в здание штаба, откозыряв двум штаб-офицерам в форме панцерваффе, но с аксельбантами адъютантов и Рыцарскими Железными крестами на шейных лентах. Мысленно удивился — столь высокопоставленные офицеры, хотя и нередко посещали учебные батальоны, но чтобы сразу двое — это был «перебор». На лестнице столкнулся с еще двумя офицерами, на этот раз с панцер-гренадерами — и те снова цепко его оглядели. Но при этом, как двое первых встреченных, внимательно посмотрели на «пряжку», и четко отдали военное приветствие. Последнее использовали в панцерваффе повсеместно — нацистским «хайлем» откровенно пренебрегали, да и отношения между военнослужащими, с черными петлицами и черепами на «них» были откровенно товарищескими, в отличие от обычной инфантерии и артиллерии.

Офицеры посторонились, один из них предупредительно открыл перед ним дверь, и в эту секунду Тельман сообразил, что в кабинете кто-то из генералов панцерваффе, и возможно с двумя ромбовидными звездами на погонах. И ступил через порог с замиранием сердца, сразу увидев стоящего у стола «отца панцерваффе», знакомого каждому по портретам, которые имелись в штабных зданиях. Блеснуло золото погон с золотым орлом над скрещенными жезлами, на шейной ленте Большой Железный крест. Сапоги сразу же невольно щелкнули каблуками, Тельман моментально выпрямился в струнку, подогнув локти, и зычно доложил:

— Господин рейхсмаршал, фельдфебель Ремер!

Странно, но Гудериан не отмахнулся, четко отдал воинское приветствие как равному, и, подойдя, протянул ладонь для рукопожатия. Глаза лукаво сощурились, и «шнелле-Гейнц» негромко произнес.

— Очень рад, что нам довелось вместе служить в панцерваффе, герр Тельман. Да-да, сегодня вы вернули себе настоящую фамилию, Эрнст, и я рад, что сохранил вас для Германии, экселенц.

Тельман впал в ступор, не понимая, к чему это издевательство, и решил, что послышалось. Но рейхсмаршал выглядел очень серьезным, и следующие слова поразили руководителя германских коммунистов:

— Выборы тридцать второго года были последними законными и легитимными, прошедшие без диктата нацистов. Из трех кандидатов на пост рейхспрезидента остались в живых только вы, экселенц. Не удивляйтесь такому обращению, герр Тельман — на военном совете все фельдмаршалы и оба гросс-адмирала приняли общее решение считать вас рейхспрезидентом Германии до проведения новых выборов, которые состоятся после войны. Рейхсканцлером станет Юлиус Лебер, и это вызвано необходимостью консолидировать все германское общество в условиях продолжающейся войны с Британской империей и США, которые потребовали от нас безоговорочной капитуляции. Мы будем продолжать войну, хорошо помня то унижение, которое было в Версале четверть века тому назад. Вместе с тем преступную войну против СССР, которую развязал Гитлер и его приспешники под влиянием английской агентуры, нужно немедленно закончить, принеся русским полную сатисфакцию. Да, мы отправимся с вами и рейхсканцлером в Москву на переговоры с советским правительством, я имею на этот счет договоренности со своим старым товарищем, Верховным главнокомандующим маршалом Куликом, что заменил так несвоевременно умершего Сталина. Мы с ним знакомы еще с пятнадцатого года, когда раненные оказались в одной воронке и перевязали друг друга. Потом встречались позже, когда воевали с поляками, а в начале тридцатых годов я несколько раз посещал наши военные школы в России, где мы с ним тайно встречались. Я ведь коммунист, как ни странно, но желал бы стать членом именно компартии Германии, вы сами понимаете.

Тельман ничего толком не понял — слова рейхсмаршала произвели на него ошеломляющее впечатление. Но сказанному поверил,