Инженер. Система против монстров 8 - Сергей Шиленко

каток, а потом этот каток сдал назад и проехался ещё раз. Лицо бледное, с серым землистым оттенком. Видимо, последствие магической интоксикации. Она шаталась, одной рукой держась за поручень. В её глазах горел фанатичный, почти безумный огонь решимости.

Следом, кряхтя и спотыкаясь, спускался Сильвер. Седой копейщик выглядел ещё хуже. Его трясло, как в лихорадке. Замыкал тройку «беглецов» Полкан. Этот здоровяк держался лучше всех, но дышал тяжело, с хрипом, словно у него вместо лёгких были кузнечные мехи.

А вокруг них, как наседки вокруг неразумных цыплят, суетилась моя команда.

— Куда вы намылились-то? — недоумевал Борис, пытаясь перегородить им путь своей широкой грудью, но при этом не касаясь их, чтобы не спровоцировать драку. — Ну вы чего, мужики? Девушка? Вы ж на ногах не стоите! Ветром сдует!

— Пропусти, — прохрипела Рейн. Голос у неё был сорванный, каркающий, неприятный. — Мы уходим.

— Да куда уходить-то? — искренне не понимал Борис, разводя руками. — Мы ж даже за знакомство не выпили! У нас водочка есть! Огурчики! А на обед сейчас такую курочку сварганят — пальчики оближешь! С хрустящей корочкой!

Это была тактическая ошибка. Катастрофическая.

При слове «курочка» Рейн дёрнулась, как от удара током. Она резко остановилась на нижней ступеньке и вперила в Бориса взгляд, полный такой лютой ненависти, что наш бывший боксёр даже попятился.

— Курочка… — прошипела она. — Я эту вашу курочку… в аду видела. Засунь её себе в места не столь отдалённые!

Психотравма, как она есть. Я ускорил шаг, понимая, что ситуация выходит из-под контроля. Подошёл к крыльцу, демонстративно держа руки пустыми. Никакого оружия, никакой магии. Только спокойствие и чистая логика.

— Что здесь происходит? — спросил я, глядя на Рейн. — Олег Петрович сказал, что вам нужен постельный режим. У вас в крови сейчас наверняка коктейль из какой-нибудь дряни. Сердце работает на износ. Куда вы собрались? В морг?

Рейн подняла на меня глаза. В них читалась смесь страха, боли и гордости.

— Не твоё дело, инженер, — огрызнулась она. — Спасибо за спасение. Мы… — она сглотнула, явно пересиливая себя. — Мы благодарны. Но мы не останемся.

— Почему? — просто спросил я. — Мы вас чем-то обидели? Обобрали, пока вы были камнями?

— Дело не в вещах, — вмешался Полкан. — Просто мы привыкли сами по себе. Не любим большие колхозы. Где народу много, там всегда бардак, предательство и грызня за власть. Мы это уже проходили.

— И поэтому вы решили уйти прямо сейчас, когда у вас координация движений как у пьяных матросов? — язвительно уточнил я. — Вы до ворот дойдёте? Или упадёте через пятьдесят метров?

— Дойдём, — упрямо мотнула головой Рейн. — Где выход?

Она огляделась по сторонам, с недовольством отметила забор с колючей проволокой и кучу грязи, перегородившую главный въезд. Потом её взгляд зацепился за проход между отелем и хозяйственной пристройкой — путь на задний двор, к техническим воротам.

— Там, — сама себе ответила она и, оттолкнувшись от перил, побрела туда.

Сильвер и Полкан, бросив на меня извиняющиеся взгляды, поплелись следом.

— Лёша! — воскликнул Борис. — Ну скажи им! Они ж сдохнут!

Я жестом успокоил друга.

— Спокойно. Пусть идут.

Двинулся следом за ними, сохраняя дистанцию. Женя, Борис и Медведь тоже не остались на месте. Мы шли по флангам, образуя своеобразный почётный караул. Или конвой. Это как посмотреть. Так и дошли почти до ворот.

— Послушай меня, Рейн, — заговорил я, поравнявшись с ней. — Я понимаю твою паранойю. В этом мире доверие — дефицитный ресурс. Но есть ещё понятие рациональности. Я инженер и работаю с цифрами и фактами. Факт номер один: вы не в состоянии вести бой. Факт номер два: снаружи опасно. Факт номер три: у нас есть горячая вода, нормальная еда и безопасные стены.

— И что ты хочешь взамен? — резко остановилась она. — Рабства? Клятвы верности? Десятину?

— Информацию, — пожал я плечами. — Вы в Красногорске дольше, чем мы. Возможно, вы видели то, чего не видели мы. Обмен знаниями. Равноценная сделка. Плюс… просто по-человечески посидеть.

Рейн прищурилась. Она сканировала меня взглядом, пытаясь найти подвох. Её интуиция, видимо, вопила об опасности, но тело кричало, что сейчас сдохнет. Ей нужен был отдых. Ей нужна была еда.

— Мы не будем вступать в вашу фракцию, — твёрдо заявила она.

— Я не предлагаю кольцо и руку с сердцем, — усмехнулся я. — Я предлагаю обед. Поешьте нормальной еды, восстановите силы. Посмотрите, как мы живём. Никто вас силой здесь не держит. Не понравится, после обеда я лично открою вам эти ворота и покажу безопасный маршрут из нашего района. А ещё у нас есть кофе. Настоящий. Грех отказываться.

При слове «кофе» я заметил, как дрогнул кадык у Сильвера.

— Кофе? — переспросил он хрипло. — Растворимый?

— Зерновой. «Арабика». У нас есть кофемашина.

Это был запрещённый приём. Удар ниже пояса. В мире, где чистая вода — роскошь, зерновой кофе сродни амброзии.

Полкан, стоявший позади Рейн, тихо кашлянул.

— Командир… может, и правда? У меня в животе урчит так, что мёртвого разбудит. Да и всё тело ноет. Нам бы перевести дух.

Рейн перевела взгляд с меня на своих товарищей. Увидела их измождённые лица. Вздохнула так тяжело, словно на плечи ей легла бетонная плита. Вся её воинственность вдруг испарилась, оставив лишь безмерную усталость.

— Хорошо, — тихо произнесла она. — Мы останемся. На обед. И посмотрим, что у вас тут за община. Но если я замечу хоть малейший подвох…

В этот момент глухо лязгнула металлическая дверь служебного входа. Все невольно повернули головы на звук. На крыльцо вышел парень. Он был одет в грязную рабочую одежду, забрызганную штукатуркой. Поверх набросил фуфайку, но не застегнулся. На его шее зловеще поблёскивал зелёным диодом ошейник «Верность-1». Это был Сокол.

Он достал из кармана помятую сигарету, чиркнул спичкой, глубоко затянулся и поднял уставший взгляд на компанию у ворот.

Рейн замерла. Её глаза расширились настолько, что вполне могли выпасть из орбит. Она резко побледнела ещё сильнее, забыла, как дышать, и даже инстинктивно подалась вперёд, почти толкнув меня плечом.

Красноволосая сделала неверный, шатающийся шаг к крыльцу.

— Дима? — прошептала она так тихо, что я едва расслышал. Потом громче, срывающимся от шока голосом: — Дима, ты⁈

Сокол вздрогнул, услышав своё имя.