1991 - Ал Коруд

— Он либерал до мозгов костей. И пригрел рядом таких же. Не имеет права находиться на таком важном посту подобная личность.

Лукьянов решил прекратить спор:

— Тогда ищем достойную кандидатуру.

— Я бы предложил Адамишина Анатолия Леонидовича. Много работал в Европе, имеет опыт острых переговоров.

Как ни странно, но глава штаба ЧП против предложения Павлова не возражал. Удивил Лигачев:

— Считаю, что на данном этапе в первую очередь советская внешнеполитическая линия должна работать на экономику СССР. Да, время политических иллюзий утеряно! Наши так называемые союзники, задрав штаны, побежали под крылышко заокеанского дядюшки. Могу предположить, что мы с ними еще поплачемся.

Генералы синхронно кивнули. Иначе и быть не могло. Павлов покачал головой:

— Придется тогда пересмотреть кучу договоров. Например, соглашение о линии разграничения морских пространств в Беринговом море с США от 1990 года. Шеварднадзе запросто подарил США 46,3 тысяч квадратных километров континентального шельфа и 7,7 тысяч квадратных километров континентальной экономической зоны СССР. В этой части Берингова моря были разведаны запасы нефти и имелось множество рыбы. К слову, рыбаков даже не сразу предупредили о том, что районы, где они много лет промышляли, поменяли хозяина. Подробности соглашения вообще не особо афишировались. Зато береговая охрана Штатов с ходу стала задерживать наши корабли за вторжение в чужие воды.

— Поделом суке, — пробурчал Лигачев. Все поняли, о чем это он.

— Есть у нас шансы оспорить этот договор?

— Конечно! Текст соглашения 1990 года содержит такое понятие, как «морские пространства». В международном праве подобного понятия нет. Конвенция ООН по морскому праву от 1982 года устанавливает только такие понятия как: «внутренние воды», «территориальное море», «исключительная экономическая зона» и «континентальный шельф». О чем уж точно мог бы поведать покойный Эдуард Шеварднадзе — так это о том, почему английский и русский тексты договора имеют юридически существенные расхождения. В американском варианте говорится о «морской границе», а в русском — о разграничении «морских пространств». Случайность в таких вещах исключена. Ну и, конечно, в мировой практике нет ни одного случая вступления в силу договора путем простого обмена нотами. Зачем тогда вообще существует ратификация? А если ее не было с советской стороны, значит, надо уведомлять Вашингтон о прекращении временного применения договора и начинать новые переговоры.

Варенников ощерился:

— Будет чем заняться следующему министру иностранных дел.

Старая площадь

Лигачев вернулся в свой кабинет. В здании Центрального комитета после пленума освободилось много мест. В узком кругу он рассказывал об упущенных возможностях.

— Горбачёв был хитрым лисом, но себя переиграл. Сумел превратить на последнем пленуме поражение в победу. Потому что, наконец-то, стало очевидно уже на XXVIII съезде: КПСС как единой партии «больше не существует», так ведь прямо он и сказал в своем заявлении об отставке. Неожиданно для себя он оказался почти что перед выбором Ленина в 1903 году: либо он раскалывает партию, либо оппоненты «вычищают» его. И выбор он сделал ленинский. Расколоть партию Горбачев предполагал посредством новой Программы партии, которая, по решению XXVIII съезда, должна быть принята в 1991 году. Задумана она, если не совсем социал-демократическая — поставить во главе подготовительной бригады Яковлева Горбачев все-таки не решился, устроил туда Фролова, — но с социал-демократическим «уклоном». Судите сами. Ни о коммунистической перспективе, ни вообще о классовом подходе в ней даже не упоминалось. Предлагался курс на рыночную экономику и, главное, ориентация на общечеловеческие гуманистические ценности. Сохранялось, чтоб не дразнить гусей, лишь название. «коммунистическая партия». Стерпели бы это «динозавры» вроде нас и ладно!

Тем более что новая Программа предназначена стать инструментом идейного и политического размежевания. Горбачев этого и не скрывал: «Кому новая Программа не нравится, пусть уходит из партии». Таков был первый план партийного переворота. Задумано остроумно, но того, что аппаратчики уходить никуда не собирались, а собирались, наоборот, выпереть из партии его самого, в расчет не принималось. Раскол партии, при котором Горбачев мог не только увести с собой большинство, но и — что важнее — контроль над партийным имуществом, «деньги партии», для Старой площади был, что нож острый. Не раскола, а «чистки» партии они добивались, переворота, который дал бы им возможность «вычистить» из ЦК партийную интеллигенцию начиная с Горбачева.

И пока партийные интеллигенты сопли жевали и спорили о тонкостях Программы, Кургинян копался в Уставе партии в надежде найти организационную зацепку, дающую возможность не только предотвратить раскол партии, но и чистку в ЦК устроить знатную. И, само собой, избавиться от «предателя» Горбачева. И, представьте себе, нашел! Оказалось, что по Уставу Чрезвычайный съезд партии не требует переизбрание всего состава ЦК, позволяет лишь обновить до 20 процентов его состава, а генсека переизбрать может любой съезд. Как раз то что надо. Можно было бы «освободить» ЦК от партийной интеллигенции и заодно убрать Горбачева. Оставалось лишь объявить предстоящий съезд чрезвычайным.

Таков был встречный план партийного переворота. На нем и сосредоточились. Как объяснить это партийным массам? Для простодушных сошло бы и элементарное: ситуация в стране чрезвычайная, вот и съезд нужен чрезвычайный. Для особо въедливых объяснение одно: съезд-то внеочередной, XXVIII был всего год назад, следующий положен только через пять лет, а мы собираем съезд через год, значит, чрезвычайный. На поверхности все выглядело гладко, да забыли про овраги. Встает в полный рост национал-патриотизм, туда же склоняется генералитет. Итог мы с вами видим. И все равно считаю, что после остановки режима ЧП нам остро необходим такой съезд. Партия реально расколота, и мы должны решить: будут ли эти течения существовать как фракции, или стоит на их основе создать разные партии.

Глава 14

27 февраля 1991 года. По разные стороны

Вашингтон. Белый дом. Овальный кабинет

Овальный кабинет находился в Западном крыле известного на весь мир дома. Небольшой, но уютный и удобный, но часто использовался для рабочих совещаний компактным числом сотрудников. Вот и в этот час ведущие члены администрации собрались, чтобы обменяться новостями так быстро меняющейся мировой политики. Буш сумрачно оглядел собравшихся, что свободно расселись на удобных креслах и диванчиках.

— И что нам дальше от них ожидать?

Джордж Герберт Уокер Буш был недоволен. Он столько сил приложил, чтобы его президентство стало самым успешным, а поддерживающие его финансовые кланы не проявляли недовольство. И вот на тебе! Удар пришел оттуда, откуда не ждали.

— Мы внимательно изучаем ситуацию.

— Как, черт подери, в Россию попали наши