Город, которого нет 8 - Артемис Мантикор

— Ещё один такой же объект обнаружился сегодня утром на складах универсальных материалов. В содеянном раскаялся оператор рабочих дронов-уборщиков. Так он прокомментировал своё деяние:

— «Я художник, и я хочу, чтобы моё искусство отразилось не только в Эфире. Если рисовать Мару — оправдано, то я тоже имею право оставить свой след. Разве мой образ плох?»

Нужно признать, неказистый невысокий мужик за пятьдесят был действительно крут в сравнении с двумя группами подростков. Ну, или тому виной Красноглазка, у которой этот алтарь выглядел, будто перенесённый из святилища в фэнтези.

— Значит, пока только два? — понял я.

— Красноглазка только нарисовала третий. Но думаю, на доме его не скоро найдут.

— Кстати, а голосование по этим тоже есть?

— Ты не поверишь, собирается петиция разрешить свободно рисовать в общественных местах при условии наличия художественной ценности и отсутствия негативных, могущих нанести вред психике смыслов.

— Ого, мы что, вот так просто внесли глобальное изменение в правила эхо? Как бы нам от стирателей не прилетело…

— Вряд ли. Такие решения не новость для этой системы управления. В прошлом голосовании большинство встало на сторону художника. Он спрятался в старой канализации, как крыса, где творил искусство, скрываясь от людей. Он выглядит здесь как жертва, а общество — как агрессор. Быть агрессором — страшно, ведь это ведёт к снижению психологических показателей. Агрессию здесь не уважают.

— То есть, если я подойду на улице к незнакомцу и попробую завязать с ним драку, никто не будет сопротивляться?

— Теперь понимаешь, откуда такое высокое эхо? Пропасть в мышлении между нами и местными колоссальна. Скорее всего половина будет парализована шоком, половина — храбро попытается тебя понять, вдруг у тебя болит душа, вынуждая нападать на людей.

— Сюрреализм.

— Утопия, — поправила меня Маруслава.

Время от вынесения петиции до голосования прошло немного. Местное правосудие позволяло подать петицию по любому поводу, хоть о том, чтоб тебе забор перекрасили. И было отдельное окно в системе для их подписания. Это уже не было обязанностью, но по желанию можно было прокачивать свою социальную значимость, щёлкая более-менее адекватные из предложений.

К вечеру появились ещё два алтаря, и люди нашли пока только один из них. Вандалом оказалась древняя старушка, которая посмотрела на молодых и решила расписать заброшку, на которую выходили её окна. Получилась очень милая композиция со столиком, который мог служить алтарём, и с красочным образом кота в коробке.

Наступала ночь. Оставалось ещё немного до создания последних алтарей, а мы втроём начали таскать к картинам ватман с котятами.

Я Геранием вспорол пакет корма и бросил в картину, после чего мы совмещали две картины лицом друг к другу и шли пить чай. Затем возвращались и перемещали к следующему алтарю.

После этого мы с Маруславой входили в картину и я возносил хвалу Мару, прося укрепить алтари в единую сеть, чтобы ничто не повторило ситуацию с первым храмом.

Поутру нас снова ждали интересные новости. Обнаруженные алтари, которые уже рисовали открыто, гордясь собой и делая снимки на их фоне. Голосование подходило к концу, свободное искусство побеждало.

А затем громом среди ясного неба прозвучала новая новость.

— Обнаружено множество особей felis catus уже в трёх районах Города. Центр биоконтроля взял образцы. Естественное происхождение запрещённого к разведению на планете животного не вызывает сомнений. Но никаких следов контрабандной доставки такого количества felis catus пока обнаружено не было. Просьба в указанных регионах воздержаться от прогулок. Звери могут быть опасны.

— Они их хоть не обидят? — спросила с тревогой Маруслава.

— Если я правильно понял суть этого эхо, то обидчики сразу же огребут снижение эмпатии и доверия со стороны общества. Никто не станет рисковать социальным рейтингом.

Происходящее походило на треш, но выглядело забавно. Интернет был заполнен сообщениями об обнаруженных felis catus, местные массово теряли веру в опасность хищника и начинали тискать, гладить и кормить котеек.

В день, когда был освящён последний алтарь, меня разбудил звонок Михаила.

— Полярис, приветствую! Как охота?

— Работаю в поте лица. Вот, прилёг отдохнуть, буквально на пять часов.

— Да, слышу недосып.

— Удалось что-нибудь найти?

— Пока нет. Канализацию прочёсываем, но, скорее всего, там ничего нет. Так что может быть ты и прав был, что начал с изучения тайных путей вокруг Города. Вы пока ничего не нашли?

— Пару выходов нашли, но там никого нет.

— Это мало. Нужно ускоряться. Стиратель с выбросом силы — это потенциально новая катастрофа уровня Несбывшейся. Такого нельзя допустить. Хватило сюрприза на прошлом круге…

— Кстати, известно, почему так случилось? Стиратели ведь напали именно на других стирателей.

— Ну… — Михаил задумался, стоит ли мне говорить. — Мы точно не знаем. Но моё мнение, что это предупреждение.

— Бывшим стирателям или Вечным?

— Скорее первое. Но думаю, всем, кто нарушает баланс. Похитить стирателей во время кризиса Мару — её идея. Что ж их всех тянет на это…

— Кого тянет на что? — не понял я.

— Хостер, первый обращённый стиратель, тоже был главным сторонником поставить дело на поток. Это была его идея устроить массовое обращение всех подряд стирателей на Несбывшейся. Полуликая поддержала… Ладно, это дела минувшие, Полярис. Сейчас важнее разобраться с потенциальной угрозой.

— Кстати, а что если стиратель прячется на Несбывшейся? — спросил я. Вопрос имел критическое значение. Ведь под Несбывшейся в данном случае мог бы подразумеваться и мой перекрёсток.

— Тогда это уже будет не наша проблема. В худшем случае попрощаемся с третьими.

— А помогать им не будем? — удивился я.

— После кризиса Несбывшейся — не сможем, — ответил Миша. — Никто не захочет рисковать рассудком ради мифической улицы.

Значит, и выброс на перекрёстке можно будет считать моей личной проблемой. Меня это полностью устраивает.

— То есть на Городе падение Несбывшейся никак не скажется?

— Улица — это сателлит, — пояснил Миша. — Она просто прицеплена на буксире, можно сказать… А да, я чего звоню-то. Смотрел новости?

— Разумеется.

— Твоего бога лап дело?

— Он интернет-мем.

— И все массово воспылали желанием его рисовать и делать изваяния?

— Он безопасный для детей, добрый и позитивный интернет-мем.

— Ладно, твоё личное дело, просто помни, что если люди начнут задавать неудобные вопросы и сомневаться в реальности