Город, которого нет 8 - Артемис Мантикор

Я попросил её по возможности рисовать абстракции. Но это оказалось неожиданно несовместимо с Сашей.

Она застыла у первой же картины и встряла вместе с Церхесом. Только вид у неё был… я вдруг понял, что девушка в ужасе. Причём в таком шокирующем ужасе, как у атеиста, который нос к носу столкнулся с магическим умертвием.

— Эй, Саша, всё в по…

Только фокусировка позволила мне уклониться от взмаха топора.

Девушка тяжело дышала. Она вдруг вся стала мокрой от пота. Её била дрожь. Грудь тяжело вздымалась и опускалась, будто она на миг погрузилась в настоящий Ад и ещё до конца не поверила, что вернулась обратно.

— Ты, — она ткнула пальцем в Красноглазку. — Никогда, слышишь, никогда больше не рисуй такое! Или я за себя не ручаюсь!

Я посмотрел на творение, проявившееся рядом с ней на стене. Как я и просил, Красноглазка просто нарисовала абстрактный узор из чёрточек и кружков разного цвета.

— Башка… ноет… — пожаловалась Саша. — Дерьмо твой поход, Поляр. Зловонное такое.

— Ладно рисуй… Саш, что ты вообще любишь?

Она посмотрела на меня из под копны всклокоченных чёрных волос, будто на виновника всех своих бед.

— Слёзы врагов, пиццу и рабов, массирующих мне ноги.

— Если тебе нужен массаж, так и скажи, — хмыкнул я. Наверное, ещё не до конца выветрилось зелье юмористов.

— Дурак, — бросила Саша и отвернулась, пряча смущение.

— Красноглазка, можешь рисовать пиццу?

Та понятливо кивнула, и наша группа продолжила путь, периодически оставляя в случайных местах натюрморты с пищей. Когда пицца нам надоела, мы стали играть в блюда, вспоминая разные и воплощая на стенах, мимо которых проходили.

Где-то спустя два часа на нас напали. Призрачные псы-падальщики, с которыми пришлось немного повоевать. Когда монстры поняли, что победа дорого им обойдётся, то у них хватило ума броситься бежать. Так что отделались временным неудобством, и только.

Времени за это упало совсем немного. Даже акцессия Красноглазки не потребовалась.

Затем ещё через час на нас вышел крупный краснокожий демон. Бой с ним был тоже не очень примечателен. Пришлось уже использовать акцессию, но с ней противник мне уже однозначно проигрывал.

И ещё через примерно минут сорок мы наконец вышли в знакомый район, окружённый туманом. Перекрёсток был уже рядом. Вдалеке появилась статуя бога ленности у домашнего очага.

— Получилось! — обрадовалась Маруслава.

— Люблю стабильность и маленькие эхо, где не кружится голова… — выдохнула Саша.

— Хаосит бы так не сказал, — заметила волшебница.

— Хаосит может говорить как угодно, что угодно и чем угодно. Но ты нихрена не знаешь о хаосе.

— Потом будете выяснять отношения, — сказал я. — Пора работать.

Мы оставили вещи у алтаря, взяли рабочий инвентарь и начали создавать причину, по которой этот кусочек Города будет намертво привязан к нему.

Все картины с алтарями Мару в разных частях Города устанавливались вокруг постамента, так чтобы портрет смотрел на изваяние кота в ящике.

Картины мы не могли пронести в картину, но через воплощение это было возможно. С обратной стороны же была точка выхода — рисунок галереи, где она хранилась, или чернота, если была закрыта драпировкой.

Сейчас же вид из всех картин был одним — на статую Мару. Разве что с разного ракурса. У каждого алтаря будет картина одной и той же направленности, не выбивающаяся из общего дизайна всех алтарей. Каждый алтарь через эту картину будет связан с главным алтарём здесь.

Город не убирает то, что прописано в его мифологии и является его частью. Мару упорно становился его частью, но в прошлый раз он играл не по правилам. Он повышал эхо.

Сейчас же повышения эхо и массового пробуждения первоуровневых не случалось. Алтари — всего лишь объект искусства, посвящённые интернет-мему. Ничего плохого картины в себе не несут — и ладно. А кому интересно — прогуляется и посмотрит на первый храм Мару на перекрёстке.

Главным подводным камнем было то, чтобы сюда не начали через картины ходить люди. Но никто за всё время существования порталов-картин к нам на дачу через них так и не пожаловал. Это говорило в пользу того, что первый уровень не видит свойства картин и не могут в него проходить. Вернее, здесь как со временем, нужно ткнуть носом, чтобы человек понял.

К счастью, все алтари находились не на видных местах, и люди здесь бывали не часто. Движений в картинах они не замечали. Хотя образ по ту сторону должен был меняться. Похоже, на первоуровневых порталы не работали. Но оставлять бдительность не стоило — улитки ведь как-то прошли?

Мне нужен был чёткий образ, связывающий наш перекрёсток с Городом. Так перекрёсток становился частью общей мифологии, связанной с Мару. Пусть даже это и не культ, а всего лишь мем. Здесь главное внимание, а в идеале — ещё эмоции.

На другом круге я бы попробовал найти людей, которые бы за деньги постили мемные картинки с Мару и изображением храма. Но в этом мире без денег с бесплатной едой и услугами роботов — я неожиданно понял, что мне нечем мотивировать людей, кроме разве что своей харизмы.

Но всё это было в теории. Далее следовали практические измерения. Только после них можно будет поверить, что здесь стало безопасно, и Красноглазка не улетит за тысячное эхо.

Мы с Маруславой вновь взялись за руки и закрыли глаза. Нужно было совершить обратный переход с изнанки в реальность Города. Здесь помощь Красноглазки уже не требовалось, понизить более высокое эхо было проще.

Реальность перекрёстка с алтарём Мару мало чем отличалась от её изнанки. Только туман стал гуще. Исчезло ощущение тропы через серость и очертания продолжавших улицу домов и дорог. Перекрёсток застыл в тумане крохотным обитаемым кусочком посреди серой пустоты.

Мелькнула неприятная мысль о том, что без навыка ходить через план изнанки или чего-то, что могло бы его заменить, Красноглазка и Церхес останутся здесь, будто в западне, и не смогут выбраться. Ещё один повод внимательно относиться к своей безопасности. Да и хорошо бы как-то обучить её саму переходить на изнанку и обратно.

С собой мы привезли зеркала Красноглазки и Церхеса. Это был единственный доступный нам достоверный способ отслеживать точное эхо. Моё касание зажгло список моих характеристик, в том числе самую главную для нас сейчас:

Уровень эхо «605»

— Что скажешь? — спросил я у