Девочка с веслом, или личный друг домового - Владимир Сербский

— Федор Кузьмич, не темни, — вздохнул я. — Говори прямо, чего ты хочешь?

— Хочу хозяйское имущество забрать. Там библиотека шикарная осталась, я и десятой части не прочитал!

— Так-так… Что еще?

— Сервиз. Полный столовый набор на шесть персон — фарфор, хрусталь, серебро. Парчовые скатерти. Пару раз только доставали! Ну и по мелочам: картины, кухонная утварь, подсвечники…

Мне пришлось крепко задуматься. С одной стороны, Федор имел полное право. Ему же велели беречь, верно? С другой стороны, там только тронь. Поднимется страшный шум, и иначе, чем кража, это называть не станут. Баба Яга непременно затеет расследование. Проблема… И тут у меня мелькнула шальная мысль. Додумать ее не дал настырный домовой:

— Так что скажешь, боярин? Имею право?

— Конечно, ты прав, Федор Кузьмич, — начал я психологический этюд, по новой прокручивая пришедшую мысль. — А унесешь? Нет, карман у тебя знатный… Очень вместительный. Влезет ли столько?

Домовой задумался.

— Столько носить не пробовал. Однако ночь у новой хозяйки долгая — с десяти вечера до шести утра. Как в армии, железно. Успею и пару ходок сделать.

Силен, бродяга! Какая же у него грузоподъемность? Вслух сказал иное:

— Федор Кузьмич, а у новой хозяйки сейф есть?

— Хм… — задумался он. — Два сейфа. Один обычный, на тумбочке. А второй — большая железная дура. И еще книжный шкаф с документами.

— Так-так, — меня накрыло предвкушение успеха. — Ты же можешь в любую щель пролезть? Были такие разговоры.

— Боярин, ты о чем? — замер домовой. — Смогу ли я залезть в сейф?

— Ага.

— Да запросто. Хоть в щель, хоть в замочную скважину. А зачем? — недоумевая, домовой и о конфете забыл. — Что интересного в бумажных папках?

— Очень интересно. Очень, — пробормотал я. — Мне нужны все папки. Вся эта куча документов!

— Погодь, боярин, — насупился Федор. — Это чужое имущество! Одно дело — свое взять. А тут воровство выходит. Нехорошо так, грех.

Уминая котлету, Кот фыркнул:

— А кто она такая, эта баба Яга? Сама воровка и захватчица. Ни стыда, ни совести! У такой последнее забрать — нет срама.

— Послушай, Федор Кузьмич, ты не так понял, — зачастил я. — Мне только почитать, воровать не надо! Ты влез, засунул папки в карман, принес. Я прочитал, ты сразу унес, положил на место. Понял? Все честно. А твое имущество мы заберем чуток погодя. Дай срок.

— Когда? — настырный домовой хотел ясности.

— Тебе ж не горит, верно? — взывая к разуму, я мягко давил заходом психотерапевта. — У тебя и так все в порядке. Подумай сам, где будем складывать? Ты же не будешь весь этот груз таскать в кармане?

— А почему нет? — буркнул Федор. — Своя ноша, знаете ли, не тянет.

Хм… Вот умеет он срезать! Ладно, будем сглаживать:

— Кстати, если ты возьмешь одну книгу почитать, никто и не заметит.

— Думаешь?

— Уверен. Даже если две возьмешь. Ты мне лучше вот что скажи: кто такой домовой? Чем он живет? Какие у него интересы?

— Да, Федор Кузьмич, — вклинилась Настя. — Рассказывал ты много, а насчет домового так и не поняла ничего.

— Ну, — начал Федор, — домовые, они разные.

— А ты общими словами, усреднено, — поощрил я его.

Федор поерзал, и выдал:

— Для начала — это любовь к порядку. В своем доме домовой соблюдает идеальную чистоту. Если не лентяй, конечно.

— А бывают лентяи? — тут же влезла Настя.

— Куда ж без них? Лодырей везде хватает, — философски заметил Федор. — Что касается нормального домового — он очень практичен. К выбору каждой вещи относится педантично. Домовой, рожденный зимой, очень любит спорить и доказывать свое. А летний домовой, напротив, легко идёт на уступки, жалеет окружающих. Некоторым жильцам бывает трудно беседовать с домовым из-за его вспыльчивости, в нём очень мало гибкости. Преданность своему дому толкает домового к спорам и передрягам. Хотя именно в домашнем кругу он любит строить планы и чувствовать себя действительно незаменимым.

— Как трудно домовому, — прошептала девочка. — Жильцы в казарме такие разные…

— Жильцы разные, — согласился Федор. — Всем не угодишь. Иногда домовой излишне доверчив, отчего и попадает в неприятные истории. Ему важно чувствовать себя защищенным, поскольку он занят важным делом по наведению порядка в доме. А это такая штука, которая в большой семье постоянно рушится. К женщинам домовой относится уважительно. Ну, за некоторым исключением…

— Понятно, — кивнула Настя.

— Для домового частенько существует только черное и белое, и порой он впадает в панику, оказываясь не в состоянии выбрать между чувствами и долгом.

— А что важнее? — Настя закусила губу.

— Долг, конечно, — хмыкнул Федор. — Но чувства тоже важны. Куда ж без них? Домовой долго выбирает себе супругу. По натуре он однолюб и, найдя свою вторую половинку, становится хорошим отцом и мужем. У домового развито чувство долга перед своей собственной семьей. Однако жене домового следует учитывать ревнивость и вспыльчивость своего супруга. От своей супруги он ждет понимания и искреннего выражения чувств.

— А она понимает?

— Конечно. Домовой всегда с ней. Он не любит где-то болтаться, ходить в гости, а предпочитает приглашать друзей к себе. Хотя друзей у него не так много. Ведь домовой часто молчит и мало говорит. При этом у домового хорошо развита интуиция, которая вместе с умением слушать помогает ему неплохо разбираться в собеседнике и подмечать любую неискренность. Пустые сборища домового не увлекают, он предпочитает интересные беседы с умным знакомцем.

Слушая Федора, мысленно я улыбнулся. Наконец-то мы его разговорили… Процесс пошел. Эх, лиха беда начало! Тем временем домовой опомнился:

— А чего это я тут распинаюсь, когда можно полезную книгу из избы принести?

— Какую книгу? — оживилась Настя.

— Хорошая книга, толстая, — солидно кивнул Федор. — «Мифы и легенды народов мира».

Глава 26

Глава двадцать шестая, в которой речь пойдет о медицине и технике

Бытовые хлопоты схлынули. Катя начала вставать, и у нас появилась масса свободного времени. И на погулять, и на почитать, и на порисовать. А гимнастикой мы и так не прекращали заниматься. Разминаться можно в хозяйственных паузах, а рондат и фляк крутануть — просто на ходу. Мы с Настей даже поспать днем успевали, потому что полночи читали секретные документы.

Точнее, читал я. Настя просто переворачивала страницы. О том, чтобы она вникала в тексты, речи нет. Мне и самому многое было непонятно. Медицинские термины перемежались техническими — «юстировка», «калибровка», «блокировка гармонических искажений» и «стабилизация синхронизации».

Генетические маркеры, психические волны… Не знаю. Медицинские проблемы меня всегда интересовали мало, особенно психическая физиология и биохимия головного мозга. Как ни крути, но нейробиология —