Особенности охоты в Каменном Веке - Валерий Камнев

— Позови кого-нибудь, — говорю сестре.

Ей явно хочется заявиться на стойбище с добытым зверем, но оглядев меня, Та-шиа покоряется. Она бежит, придерживая своё нескладное платье, а я остаюсь дожидаться.

Примечания.

15 — Castoroides ohioensis — гигантский бобр.

Глава 16

К моему удивлению, является сам Грынк, неся жердь на плече. За ним бредёт Мыр-ин, Камень и Та-шиа. Слышащий несказанно доволен добычей. Наверное, наш вождь не любит есть мамонтовое мясо. Он споро вяжет зверя ремнями к палке. Живущий в Воде тяжёл и я очень рад, что нести его мне не придётся.

Камень и Слышащий забрасывают жердь на плечи. Она гнётся под весом, но не ломается. Охотники несут зверя легко, будто не замечая. Силы этим двоим хватает с избытком.

— Хорошее мясо! — произносит Мыр-ин. — Уже давно никто не приносил Живущих в Воде.

— Они такие вкусные?

— Да, — отвечает женщина. — Добыть его большая удача. На Большой реке их очень мало. Тебе повезло, Забытый. Ты убил славного зверя.

— Шумящая Вода убила его.

Мыр-ин удивлённо таращит глаза. Но поняв, что я не шучу, как-то никнет. Та-шиа морщится, будто я сморозил глупость.

Слышащий подозрительно оглядывается на ношу, но Тынг усмехается:

— У Шумящей Воды очень сильные руки. Такие, что наконечники ломаются пополам. Ты выздоравливаешь, если начинаешь шутить.

Та-шиа делает страшные глаза, показывая, чтобы я согласился с ним. Я через силу улыбаюсь в ответ. Мыр-ин, наверное, понимает, что я не шутил, но молчит.

Поглядеть на Живущего в Воде сходится всё стойбище. Хвост осторожно протискивается среди охотников и трогает пальцем массивные зубы.

— Большая удача! — говорит Волчий Человек. — Ещё ни разу, купаясь в реке, я не добывал такого зверя.

— Да, — соглашается Грынк. — Со смертью Каменного Старика удача снова вернулась на стоянку.

Та-шиа горда необыкновенно. Теперь у неё появится настоящая шкура, и можно будет выделывать её. Я встречаюсь глазами с удивлённым Ньив-ирном, который точно не ожидал, что я бродил у реки, охотясь. В глазах двоюродного брата мелькает толика уважения. До этого, он, наверное, думал, что я там развлекался с Та-шиа так же, как он с Лирги.

Сама Добрая тоже здесь. Она глядит на меня с внезапно мелькнувшим интересом, словно оценивая. Её внимание мне ни к чему, и отвожу взгляд в сторону. Но здесь мне попадается Вэл-юу. На лице Жёлтого Дерева обширный кровоподтёк. Справа, во всю щёку синеет огромное пятно. След от руки мужа.

Плывущий Олень с любопытством разглядывает зверя, явившегося прямиком к стоянке. Мне хочется взять ближайший топор и опустить на эту голову. Усилием воли отворачиваюсь и прошу Та-шиа снять шкуру без меня.

Возвращаюсь к шалашу. Рядом уже горит маленький костёр и Амыра, умостив на него горшочек, кипятит свежий отвар из уксусных цветов. На Живущего в Воде женщина даже не пошла смотреть.

— Зачем ты помогаешь мне? — я всё-таки решаюсь спросить напрямую.

— Твой отец был хороший охотник. Он всегда добывал мясо. Ты станешь таким, как он, если не умрёшь от когтей Каменного Старика. Я сейчас помогу тебе, а когда-нибудь ты вспомнишь об этом, и не дашь умереть с голоду. Мне уже не найти мужчины, чтобы кормил меня.

— Но ведь добыча делится на всех?

— Когда её много. А если не попадаются олени, или стада быков откочёвывают слишком быстро, то наступают дни, когда охотник приносит добычу только в свою семью. Так бывает редко, но это страшно. В голодные годы стариков прогоняют на равнину, если никто не собирается за них заступиться. А ни один из охотников не хочет кормить лишний рот.

— Я запомню твою помощь.

— Знаю, — тихо произносит женщина. — Ты не испугался Волчьего Человека и отобрал у него Шумящую Воду. Твоему слову можно верить. Я буду носить тебе травы, пока ты не поправишься.

— Как думаешь, раны заживут?

— На всё воля Великого Отца.

Я молча киваю. Раны на груди горят огнём. Дожидаясь, пока отвар остынет, заползаю в шалаш. Снаружи уже слишком много мух. Их так и тянет к моим ранам.

Глава 17

На какое-то время сон переходил в явь, и я тут же снова проваливался в забытьё. Иногда на мгновение мелькало взволнованное личико Та-шиа, разжимающей мне челюсти, чтобы напоить, или же суровое лицо Амыры, что-то неустанно повторяющей. Потом передо мной возник Грынк, влил мне отвар, и я принялся бродить по неведомым тропинкам. Сны или видения были необыкновенно яркие. Они то и дело сменяли друг друга, но чаще всего меня преследовало видение короткомордого. Он бежал ко мне, и что есть силы вгрызался в плечо. Я пытался его отстранить, но ничего не получалось. Пока в один миг медведь куда-то не исчез, и я открыл глаза, глядя на ветви, покрывающие шалаш.

— Живой! — шепчет радостный голос. Та-шиа рядом со мной. Она трогает меня руками, и я понимаю, что жара больше нет. Костёр, горящий в моей крови, погас.

Ужасная слабость охватывает меня. Я едва нахожу в себе силы посмотреть на раны. Та, что на плече, уже затянулась. Вместо обнажённых мышц розовеет новая кожа, и даже страшные рваные следы от когтей на груди срослись и больше не багровеют воспалением.

— Хочешь есть? — спрашивает сестра.

Пока Та-шиа молчала, я и не думал о еде, но теперь, только услышав о ней, сразу загораюсь желанием.

— Неси. Узнаем, насколько вкусный Живущий в Воде.

— Его давно нет! Только шкура осталась.

— И вы не оставили даже кусочка?

— Он жирный! Его мясо плохо сушить.

— Зачем сушить? Мы ведь убили его сегодня. Или вчера?

Сестра неуверенно перебирает пальцы на руках, потом подгибает один, и выставляет оставшиеся вперёд:

— Вот столько закатов назад!

Девять дней… И как я только не умер…

— Мы варили мясо в горшке и вливали тебе отвар, — говорит Та-шиа, словно прочитав мысли. — Я мыла тебя и поливала раны отваром из цветов. Тогда ты был близко, только спал. А потом пришёл Слышащий и отругал нас. Он дал тебе своё зелье, и ты ушёл далеко. Ты бродил в тенях, и ничего больше не слышал. Я боялась, что ты не вернёшься.

— Ты спасла меня.

— Нет, — возражает Та-шиа. — Ты сам вернулся ко мне. Я тебя