Особенности охоты в Каменном Веке - Валерий Камнев

— А остальные женщины?

— Почти все решили, что Улыбку следует прогнать. Слышащий согласился с ними. Её сына взяла Колючка. Солнечный Луч — это сын Улыбки.

— А сама Улыбка?

— Она шла за племенем, пока мы были на равнине. Я слышала, Волчий Человек говорил, что Улыбка приходила к добыче, когда уходили охотники, и выживала, подбирая остатки. А потом лев съел её. Волчий Человек сказал, что от Улыбки осталась только голова.

— Добрая знает об этом?

— Да. Она тоже хотела, чтобы Улыбку прогнали.

Захожу в воду до пояса, и осторожно, чтобы не намочить раны, пытаюсь обмыться. Та-шиа оглядывается, и сбросив платье, следует за мной. Сестра считает, что купаться вместе вполне прилично. Главное, чтобы её не видел чужой мужчина.

Обычно меня это раздражает, но сегодня всё равно. Я набираю в ладонь воду, чтобы намочить голову. Мне кажется, что от температуры она скоро закипит.

— Если окунёшься целиком, то лучше остынешь. Ты горячий.

— Нельзя, чтобы грязная вода попала в раны.

— Она не грязная! Мы ведь её пьём!

— Для раны — грязная.

Мои капризы сестре не по душе, но она больше не спорит. Та-шиа выходит на берег и отжимает волосы. Ей холодно, но вытереться нечем. Ткани здесь неизвестны.

Чувство прохлады приятно освежает. Даже мысли в голове приходят в порядок. Но быстро темнеет, и я с сожалением покидаю воду. Та-шиа нетерпеливо ждёт. Из зарослей слетелись москиты, кружа вокруг сестры. Та-шиа размахивает зелёной веткой, отгоняя комаров, но их слишком много.

Я замечаю, что к раненой руке москиты не приближаются. Запах цветов им не нравится.

— Пойдём отсюда, — говорит сестра. — Меня уже всю искусали.

Возвращаясь назад, замечаю подле костра Слышащего, а рядом с ним Камня и Волчьего Человека. Грынк смотрит на меня и проговаривает своим громким голосом:

— Как твои раны, Забытый?

— Уже лучше. Отвар из корня белого цветка хорошо помогает.

Камень машет рукой, показывая, чтобы я садился рядом, и отказываться не следует. Не нужно им видеть, насколько я слаб. Отпускаю Та-шиа и осторожно сажусь на расстеленную шкуру.

Волчий Человек принюхивается и морщит нос, уловив уксусный запах. Слышащий тоже почуял его. Он задумчиво произносит:

— Зачем ты берёшь у Колючки эти цветы? Корни белого цветка помогают куда лучше.

— Да, — соглашаюсь для вида, — но они не отгоняют мух. Я не хочу, чтобы мухи ползали по моим ранам.

Такой ответ Слышащего вполне устраивает, но он внимательно глядит на раны и недовольно хмыкает:

— И кто тебя надоумил их зашивать? Так никогда не делают. Неужели ты не знал?

— Я подумал, что тогда шрамы от когтей останутся меньшими.

— Шрамы не портят охотника! — удивляется Волчий Человек. — По ним всегда можно сказать, что за мужчина перед тобой!

— Да, — произносит Камень. — У Летящего Копья лицо было рассечено надвое, и он гордился этим! Ведь каждый знал, что он не побежал от Каменного Старика!

— Шрамы и так будут видны.

— Будут, — говорит Грынк. — Ты поступил храбро, Забытый, встретив Каменного Старика лицом к лицу, как и подобает мужчине. Теперь ты можешь взять себе женщину, когда соберёшь выкуп.

— Я не тороплюсь.

— Без женщины трудно, — ухмыляется Волчий Человек. — Шумящая Вода может носить хворост и готовить еду, но ты скоро поймёшь, что она не заменит женщину.

— Она слишком близка с тобой, — недовольно произносит Слышащий. — Шумящая Вода всегда рядом. Будь осторожен. Не забудь, что у вас одна кровь.

— Об этом нельзя забыть. Она — моя сестра.

— Шумящей Воде нужен мужчина, — вздыхает Грынк. — Она красивая. На осенней охоте многие станут говорить с тобой. Не спеши отдавать её. За Шумящую Воду можно получить хороший выкуп.

— Она сама решит, к кому пойдёт.

— Только моему брату могло прийти в голову давать обещание женщине! — презрительно скривился Волчий Человек. — Он слишком жалел Шумящую Воду. А всё потому, что не взял себе другой женщины после смерти Осени. Новая женщина смогла бы убедить его, что не следует потакать прихотям дочери.

— Красный Топор слушал только себя, — буркнул Камень. — Если бы новая женщина попробовала сказать ему, как нужно поступать, то он бы её убил.

— Он жалел Осень.

— Она никогда бы не посмела говорить Красному Топору, как распоряжаться дочерью.

— Но он был с ней мягок.

— Да, — согласился Камень. — Красный Топор не бил её. Но Осень всегда подчинялась. Она была хорошая женщина.

— Шумящая Вода не похожа на свою мать, — ответил Волчий Человек. — Красный Топор избаловал её. Шумящей Воде придётся трудно, когда обретёт мужчину. Никто не станет обращаться с ней подобно отцу. Лучше, чтобы она заранее привыкала сдерживать свой нрав.

— Моя сестра будет хорошей женщиной. Она станет слушаться своего мужчину. Шумящая Вода знает, что должна повиноваться.

— У Шумящей Воды лицо Осени, а нрав Красного Топора, — произносит Грынк. — Ей придётся нелегко.

К костру подсаживается Плывущий Олень. Он хмуро глядит на меня и особенно на зашитые раны. Сам того не ожидая, я обрёл врага в его лице. Этот охотник, наверное думает, будто я неравнодушен к его жене.

Я собирался с ним поговорить, но сейчас понимаю, что это бесполезно. Только Жёлтому Дереву снова достанется. Потому делаю вид, что не замечаю недоброго взгляда.

Разговор переходит на охоту. Добытый мамонт заставляет оставаться здесь, хотя охотники уже давно собирались отправиться поближе к горам. Волчий Человек говорит, что хороших наконечников осталось мало. Камень, несмотря на неприязнь, поддерживает его. Но Грынк указывает на мои раны:

— Мы не можем идти, пока Забытый не выздоровеет.

Я-то понимаю, отчего Слышащему не хочется уходить. Наш вождь уже смирился с рождением дочери, и понимает, что нести младенца по лесам не лучшая идея. Да и сама Мыр-ин ещё не вполне оправилась. Моё ранение не слишком трогает вождя.

— Мяса у нас много, — соглашается Волчий Человек. — Но в окрестностях почти не осталось хвороста. Можно пройти на дневной переход вниз по течению.

— Нет, — возражает Грынк. — Разбирать шатры из-за одного дня дороги… Мы останемся на месте, пока Забытый и Камень не смогут ходить на охоту.

Волчий Человек не спорит. Ему, по большому счёту, всё равно. Теперь, когда мяса вдоволь, можно бездельничать