Особенности охоты в Каменном Веке - Валерий Камнев

Один из них — Чаг, второй из сыновей Волчьего Человека. Его детское имя означает — Ловкий. В следующем году Чагу предстоит проходить испытание. Завидя нас, парень морщится, очевидно считая неблагодарными, но в отличие от Твёрдой Руки, не глядит так, словно в мыслях уже опустил на мою голову топор.

Та-шиа презрительно фыркает, всем своим видом показывая, насколько она презирает почти-брата, и Чаг отводит глаза. Характер у него куда попроще, чем у старшего.

Женщины закончили свою дневную работу и теперь на стоянке шумно. Они готовят еду, громко переговариваясь. Дети шумят не меньше, играя друг с другом, или что-то выпрашивая у матерей. Возле шатра Женщины-Облака суетится Хвост, укладывая ветки в костёр.

Сам Тынг сидит рядом, на расстеленной бизоньей шкуре, и Женщина-Облако втирает в его кровоподтёк какую-то мазь.

— Шумящая Вода, а что делает Женщина-Облако?

— Жир Ушастого Зверя хорошо лечит раны! А ещё лучше смешать его с кровью и мозгом, и только потом мазать. Женщина-Облако говорит, что это всегда помогает.

Та-шиа хмурится, недовольная моим упрямством. Не далее, как сегодня утром, я отказался от чудодейственного снадобья, и в глазах сестры выгляжу пустоголовым дураком.

Камень не очень-то доволен процедурой. Прикосновения Женщины-Облака причиняют охотнику боль, хоть Камень бесстрастно терпит её. Кровоподтёк растёкся на всю грудь и живот, и выглядит устрашающе. Руки Женщины-Облака обращаются с ним вовсе не нежно, а словно выделывая шкуру, и я не знаю, чего от её лечения больше — вреда или пользы.

Тынг молча кивнул, приветствуя меня, и я проделал точно такое же движение. Камень тоже недоволен моим упрямством. Мамонтовый жир — отличное средство для заживления ран. Это известно каждому.

У шатра Грынка растянута для просушки медвежья шкура. Не понимаю, зачем Слышащему понадобилась эта облезлая дрянь.

Мыр-ин кормит младенца грудью, устроившись на траве. Рядом с ней Дэгна и Улга, молодая жена Эль-ыта. Её имя означает — Нить, но я ни разу не видел, чтобы она шила.

Женские взоры приковываются ко мне, внимательно разглядывая раны. Не удивлюсь, если они обсуждают, сколько я ещё проживу.

Шатёр Грынка стараюсь миновать поскорее. Слышащему не понравилось, что я отказался от его лечения, и если бы не расстройство из-за потери Черит и рождения дочери, наш вождь, скорее всего, не простил бы такого сомнения в его врачебных талантах.

Лекарь из Грынка был откровенно неважный. Он полагал, что корень священного цветка, при должном усердии больного, излечивает абсолютно всё. А ещё, разумеется, надо разрезать нитки, стягивающие края ран. Чтобы избежать конфликта, я принял сухие корни, клятвенно пообещав делать отвар для промывания, и теперь старался не попадаться вождю на глаза.

Нет, отвар я даже сварганил и для разнообразия поливал им раны на груди. Но легче не становилось. Только уксусные цветы действительно боролись с воспалением.

Дальше шатёр покойного Тке-нора. Его жена отплакала положенное время и теперь уже не чернит лицо сажей. Её младшие крутятся рядом, но Лата не видно.

Идём к галечной косе, не рассчитывая никого повстречать, ведь обычно люди из племени купаются левее, где удобный залив, да и немногим ближе к стоянке.

Ещё издалека я замечаю на косе женщину, которая умывает ребёнка. Второй малыш смирно ждёт своей очереди.

Это Лирги — Добрая. Молодая вдова, у которой трое детей. Старшей девочке около семи. Двоим сыновьям примерно пять и три года. Её муж неудачно поохотился на равнине, угодив под несущееся стадо, и теперь Лирги одинока.

Будь у неё поменьше детей, возможно, кто-то из охотников взял бы её второй женщиной, но взваливать на себя чужих детей никто не решается. Лирги приходится несладко, но почему-то она не слишком вызывает у меня сочувствие.

Родители назвали её Доброй. В отличие от мужчин, чьи имена меняются в течение жизни, женщины, за редким исключением, носят данное в раннем детстве. Тогда, быть может, Лирги и была доброй.

Она худая и высокая, с узким лисьим лицом и пронзительным взглядом карих глаз. Женщина бойкая и сварливая, под стать Латовой матушке, хоть и значительно моложе. Своих детей, как мне кажется, она откровенно недолюбливает.

Зачем Лирги притащила их купаться так поздно, не понимаю. Солнце заходит и хорошо обсушиться не выйдет. Разве что у костра. Но в воде мелькает плывущая фигура, и я различаю Твёрдую Руку. Он подплывает ближе, и выходит на берег немного в стороне.

Лирги бросает на него быстрый взгляд, и тут же снова принимается умывать ребёнка. По-моему, несчастный мальчик отмыт уже трижды. Теперь я понимаю, отчего женщина пришла на косу так поздно.

Ньив-ирн отряхивается, как переплывший реку пёс, и только сейчас замечает меня с Та-шиа. Лирги давно заприметила нас, и крайне недовольна нашим появлением.

— Не будем им мешать, — говорю сестре и поворачиваю в сторону. — Пройдём к тому месту, где много ракушек. Там уж точно никого нет.

— Пойдём, — соглашается она. — Я не хочу, чтобы Твёрдая Рука видел меня голой.

Та-шиа на мгновение задумывается, а потом тихо спрашивает:

— Ты сказал, не мешать им. Думаешь, Добрая пришла сюда, чтобы повстречать Твёрдую Руку?

— Да. Или ты думаешь, ей нравится мыть детей по несколько раз подряд?

— У неё их трое! Неужели Добрая думает, что может стать женщиной Твёрдой Руки? Зачем молодому охотнику вдова с тремя детьми?

— Она их ещё пару раз искупает, и станет на ребёнка меньше.

Та-шиа испуганно ахает. Я постоянно забываю, что с ней нельзя шутить. Здесь вообще сложно с чувством юмора.

— Твёрдая Рука хороший охотник, — нехотя говорит сестра. — Он не захочет брать вдову. Он возьмёт красивую девушку. Добрая его не уговорит.

— Как знать. Может, у неё и получится. Заведёт от него четвёртого ребёнка и придётся Твёрдой Руке взять её себе.

— Нет! — Та-шиа мотает головой. — Тогда её должны изгнать. Вдова не может рожать. Если она рожает, то значит, чужой мужчина берёт её. Это дурно. Такую женщину прогоняют.

— Но ведь у Твёрдой Руки нет собственной женщины.

— Он не возьмёт Добрую. Он слишком горд, чтобы взять себе вдову, даже если та и рожает сыновей. Когда у Доброй появится живот, то женщины прогонят её.

— Так всегда бывает?

— Две весны назад прогнали Тэю, Улыбку. Она понесла от Плывущего Оленя. Но он не захотел взять её второй женщиной. Улыбка сказала, что не виновата. Плывущий Олень силой овладел ею. Но Слышащий не поверил, хотя даже Жёлтое Дерево просила