Бывает и хуже? Том 8 - Игорь Алмазов

Я перевёл взгляд с одного на другого.

— Можно пояснительную бригаду, пожалуйста? — попросил я. — Желательно по порядку.

Дядя Андрей хмыкнул и кивнул.

— Ты сам мне позвонил и посоветовал поговорить с Михаилом, — напомнил он. — Сказал, что хватит нам уже воевать. И я много думал над твоими словами. А потом решил, что ты прав. Хватит нам уже. И позвонил.

— Позвонил, — подтвердил Горшков. — Я, если честно, обалдел. Сам так же маялся, думал, звонить или нет. А тут он сам. Ну и поговорили мы, наконец.

— И помирились, — закончил дядя Андрей. — Сейчас я вот в гости приехал, Миха мне город показывает.

— Я завязал, — торопливо добавил реаниматолог. — Честное слово. Решил, что ты был прав, Александр. Хватит мне уже самому свою жизнь разрушать. Надо как-то… починить её.

Я кивнул. Мне было приятно слышать, что тот разговор всё-таки повлиял на Горшкова.

— Так вот, — продолжил дядя. — Знаешь, Саня, я тебе так скажу. Когда мы оба поговорили, выяснилось, что всё, из-за чего мы столько лет грызли друг другу глотки, выеденного яйца не стоит. Я был неправ в одном. Он был неправ в другом. Третье — вообще не наша вина, просто так сложилось. А мы себе годами доказывали, что во всём виноват кто-то один. Идиотизм, если честно.

— Идиотизм, — подтвердил Горшков.

Я промолчал, мои комментарии тут были бы лишними.

— Саня, — Горшков повернулся ко мне. — Я хочу с тобой тоже поговорить. Раз уж так совпало.

— Слушаю, — кивнул я.

— Я хочу извиниться, — сказал он. — За тот взлом. За то, что я тогда натворил у тебя дома. За то, что я думал на твою семью. За все мои поступки ещё на работе. Ты был точно тут ни при чём. Наша ссора с твоим дядей не должна была отражаться на тебе. Прости меня.

Я помолчал. Честно говоря, подозревал Горшкова и во многих других поступках. Те записки, которые мне подкидывали, конфеты. И самое главное, бета-блокаторы в кружке. Те самые, из-за которых я и оказался в этом теле…

Но сейчас понимал, что это всё не он. Чувствовал, что не врёт. А значит, отравителя мне ещё предстояло найти.

— Извинения приняты, — серьёзно ответил я.

Горшков кивнул. Я заметил, как у него расслабились плечи.

— Я уезжаю в Саратов, — добавил он. — Андрей берёт меня к себе в один из филиалов. Я всё ещё не растерял квалификацию по основному направлению, надо только сдать аккредитацию.

— А у меня бизнес расширяется, и помощь друга будет очень кстати, — добавил дядя.

— Это правильно, — сказал я. — Я рад за вас.

— Может, с нами пойдёшь посидишь? — предложил он. — Мы сейчас к Михе в гости, посидеть, поболтать.

Я улыбнулся.

— Нет, — сказал я. — Спасибо за приглашение, но вам нужно посидеть вдвоём. А мне уже домой пора.

Дядя посмотрел на меня и улыбнулся.

— Спасибо, — сказал он. — Ты, племянник, не дурак.

— Был им, — ответил я. — Но потом исправился.

Он рассмеялся. Я пожал им руки, и мы разошлись в разные стороны.

Минус одна проблема. И не маленькая. Война между двумя друзьями, один из которых проецировал свою обиду на меня. Я рад, что всё разрешилось.

Вернулся домой, поужинал и отправился спать.

Воскресное утро началось у меня с уборки. У Феди началась линька, и шерсть была везде. Да и к тому же жил я теперь один, и на уборку в будни времени не было совершенно.

Подмёл, вымыл полы, вытер везде пыль. Помыл плиту и сантехнику. Параллельно занялся стиркой, грязной одежды накопилось прилично.

К одиннадцати утра закончил уборку и отправился в магазин.

В ближайшем «Магните» людей было немного. Утром в воскресенье большинство отсыпалось. Я взял корзинку и пошёл по своему обычному маршруту. Овощи, мясо, молочные продукты, хлеб.

У молочного отдела как раз сравнивал жирность двух творогов, когда меня окликнули.

— Александр Александрович!

Я повернулся. Передо мной стояла женщина лет сорока пяти. Лицо её было мне знакомо. Точно, это одна из слушательниц моих лекций. Она всегда старалась ни одной не пропускать и задавала много вопросов.

— Здравствуйте, — кивнул я.

— Как хорошо, что я вас встретила! — заявила женщина. — Я как раз хотела вам кое-что сказать.

— Что-то случилось? — спросил я.

— Ничего плохого, — замахала она руками. — Наоборот! Я после вашей лекции про весенние обострения сразу записалась к гастроэнтерологу. Я же годами на изжогу жаловалась и ничего не делала. А вы там так рассказали, что я в тот же вечер записалась к платному, чтобы не ждать очереди.

Приятно.

— Это хорошо, — кивнул я. — И что вам сказал гастроэнтеролог?

— Он нашёл гастрит и ту самую хеликобактер, — важно сказала та. — Назначил лечение, я уже три недели пью таблетки. Изжога ушла. Совсем! Я уже забыла, как это — есть и мучиться потом.

— Очень рад за вас, — сказал я. — Правда. Это хорошее дело.

— Это вы хорошее дело сделали, — серьёзно ответила женщина. — Вот правда, я, если бы не ваши лекции, так бы и махнула рукой на эту проблему. А вы всё спокойно разложили по полочкам. В общем, спасибо вам!

— Рад помочь, — кивнул я.

Она пошла дальше, а я вновь вернулся к творогу.

Вот именно ради этого всё и делается. Лекции, школа здоровья, согласования. Ради того, чтобы помочь людям.

Это и есть моя работа. В этом и есть смысл работы врачом.

Я положил в корзину творог и пошёл к кассе.

Когда возвращался домой с пакетом продуктов, из соседней квартиры выскочил Гриша в тапочках.

— Саша, стой! — воскликнул он.

Ёлки-иголки, ну что опять?

Я остановился.

— Что случилось? — спросил я.

— У меня предки приехали! — выпалил Гриша. — Из Саратова! Прямо сейчас! Заходи!

— Гриш, я с продуктами, — показал пакеты. — Дай хоть в холодильник всё сложу и приду к вам.

— Договорились! — он вихрем скрылся у себя.

Я прошёл домой, разгрузил пакеты и отправился в гости.

— Здравствуй, Саша, — первым поздоровался отец Гриши, Лев Андреевич. — Очень рад тебя видеть.

— Гриша очень