Сын помещика 11 - Никита Васильевич Семин

мальчуган. — Она в двух квартах отседа стоит. Я как к ней подошел, так меня дворник метлой гнать начал! Ругался, подумал, что я украсть из нее что хочу! Вы бы накинули еще полтишок, за синяки, что мне тот ухарь влепил! — и подросток тут же закатал рукав, показывая свои «травмы». Которых по сути и не было — только запачканная кожа.

— А слуга-то мой где? — нахмурился я. — Я тебя не карету искать отправил, а Тихона!

— Дык, — растерялся Емелька, — мне то откель знать, ваше благородие? Я уж тому дворнику грил, что вы меня послали, так он потребовал, чтобы вы сами пришли и карету свою забрали. Грит, уже несколько часов без присмотра она там. Он и стал за ней присматривать, потому как кони двинулись и дорогу перегородили. Ругатся, что не могет он свое дело сполнять.

— Так, ладно, — выдохнул я. — Держи свой полтишок.

— И еще стока же, за синяки! — продолжил уговаривать меня ушлый малец.

— Вот проводишь до того дворника, там и отдам.

Предупредив своих девушек, что отлучусь, я пошел за Емелькой. На душе скребли кошки — что это с Тихоном случилось, что он карету без присмотра оставил-то? Никогда за ним безответственности не замечал.

Карета нашлась там, где и рассказывал мальчишка. Рядом действительно обнаружился местный дворник. Высокий мужик лет сорока, хмурый, в руках — лопата, которой он тротуар от снега чистил, а поодаль метла стоит. Увидев Емельку, он тут же двинулся в нашу сторону. Но затем и меня приметил.

— Здравья, ваше благородие, — поздоровался он со мной. — Ваша карета?

— Моя, — не стал я отрицать. — Только слуги своего не вижу, который за ней присматривал. Молодой, крепкий, блондинистый. В тулупе ходит.

— Не видал я, ваше благородие, такого. К карете вашей разный люд подходил, да токмо за ради поглазеть, с чего у нее дымок идет сбоку. Я уж и сам думал, что загорится она у вас, пока не приметил печку вашу. Уж не серчайте, что внутрь пришлось полезть.

— Если все на месте осталось, то с чего мне злится? Благодарю за вашу бдительность.

Дворник от моей похвалы приосанился. А вот я вспомнил, что домовник о полицейском участке что-то говорил. Вроде Тихон туда собирался пойти меня искать. Вот и спросил у Фомы Егорыча, как дворника звали, есть ли тот поблизости.

— А как же, — кивнул мужик, — аккурат за вами в паре десятков сажень здание их стоит, — махнул он рукой.

Еще раз поблагодарив дворника, я попросил мужика присмотреть еще пару минут за каретой, а сам направился к зданию полиции.

Участок в Воронеже мало чем отличался от своего царицынского собрата. Лишь был больше по размеру, да расположение поста околоточного надзирателя внутри находилось в ином месте.

— Ваше благородие? — удивился бородатый офицер, когда я подошел к нему. — У вас какая-то проблема? Хотите подать заявление?

— Нет, я ищу своего слугу. Он пропал около вашего участка, когда шел сюда, примерно пару часов назад.

Мои слова сильно удивили надзирателя.

— Значит, все же будете подавать заявление? — уточнил он.

— Я у вас проездом, — вздохнул я. — Сами понимаете — если прямо сейчас не начать искать моего слугу, то потом это сделать будет еще труднее. Может, кто-то из городовых его видел? Он на карете приехал, она на улице осталась, а сам парень пропал.

Надзиратель подозвал пару городовых, которые отдыхали после патруля. Им-то я и описал внешность Тихона и попросил опросить местных жителей, может, кто из них его видел? Вот только в ответ те как-то стали странно коситься друг на друга.

— Что-то не так? — заметил их переглядывания и офицер.

— Господин надзиратель, — прокашлявшись, взял слово старший из городовых. — Так в арестной камере сидит один рабочий, очень уж по описанию похожий на того парня, о котором его благородие печется.

— И как он мог у вас оказаться? — неподдельно удивился я.

— Так пару часов назад мы дебоширов привели. Устроить стачку на заводе смутьяны пытались. Уж отходили мы их знатно, прежде чем смогли угомонить. Ниче, посидят денек на воде и хлебе, враз ум вернется! — уверенно заявил городовой.

— Значит, просто похожий на вашего слугу человек, — пожал плечами надзиратель. — Такое бывает. Лучше делом займитесь! — строго посмотрел он на городовых.

— И все же я хотел бы посмотреть на арестованных, — уцепился я за слова городового.

Что почему-то не понравилось надзирателю.

— У нас случайных людей в камере нет, — отрезал он. — И посторонних туда не пускаем — приказ господина полицмейстера.

Идти к полицмейстеру мне не хотелось. Да и мало ли — вдруг Тихон и правда сейчас в камере у них сидит? И пока я хожу, они быстро его куда-нибудь в другое место уведут. Ведь не зря этот надзиратель заявил, что «случайных людей у них нет». А тут если выяснится, что есть — как тогда они поступят? Зная людскую натуру, будут пытаться себя прикрыть. Вот я и решил надавить на него.

— Я хоть и проездом, но путешествую с контр-адмиралом Краббе. И вчера был на приеме у Афанасия Николаевича, где и ваш полицмейстер присутствовал. Предлагаете мне сейчас к нему пойти? Оторвать от важных дел. А если еще выяснится, что вы и правда моего слугу задержали — выяснять же будем, как это получилось. Или есть другой вариант: мы сейчас идем к арестным камерам и я смотрю на ваших задержанных. Если среди них нет моего слуги, тогда уж и буду писать заявление. Если есть — вы его выпускаете, и мы расходимся. Без привлечения господина полицмейстера. Что выбираете?

Думал околоточный минуты две, после чего махнул рукой старшему городовому.

— Ивушкин, проводи его благородие до камер. Пусть посмотрит там своего слугу.

Когда мы дошли до камеры, я тут же увидел Тихона. Он сидел в дальнем углу, со злостью смотря на остальных задержанных. На лице у него красовался огромный синяк, делая парня похожим на панду, да и весь вид у парня был побитым. Да уж, отметелили его городовые знатно. Я с недовольством посмотрел на полицейского.

— Не хватаете, значит, невиновных? — процедил я. — А там кто сидит? — ткнул я на Тихона. Тот, услышав мой голос, встрепенулся и с радостью вскочил на ноги.

— Господин! Я знал, что вы придете! А эти, — мотнул он головой на сокамерников, — мне не верили.

— Открывай, — повернулся я к городовому.

— Не было приказа, — протянул он неуверенно.

— Ивушкин, правильно? Мне действительно до вашего начальника пойти? И тогда я в любом случае своего слугу заберу, но вам еще