Киноманьяк - Наиль Эдуардович Выборнов

не учеников. Одеты в джинсы и кожаные куртки, такие же, как у меня. Один из них — рыжий, широкоплечий, с разбитыми кулаками стоял чуть впереди остальных. Они сразу же заметили нас, этот самый широкоплечий посмотрел на Базза и провел пальцем по горлу. Однозначный жест.

Базз дернулся и прошептал:

— Это они.

— Ну да, — я усмехнулся. — Ты думаешь, они собирались честно драться? Хотели встретить твоего брата и отметелить его после школы. Теперь уже не получится. Стой здесь.

— Но их пятеро…

— Стой здесь, Базз, — сказал я двинулся к ним.

Рыжий сразу же заметил меня и прищурился, осмотрел оценивающим взглядом. Выглядел он крепким малым, так что с ним в действительности могут возникнуть проблемы. Хотя, посмотрим.

— Ты кто такой? — спросил он.

— Друг семьи, — ответил я.

— Это не твое дело, друг семьи. Иди своей дорогой.

— Не пойду, — сказал я. — Ты собрался избить пятнадцатилетнего пацана из-за того, что он не дал тебе сигарету. Это несерьезно.

Рыжий усмехнулся, приятели у него за спиной переглянулись. Он сделал шаг вперед и выговорил мне в лицо:

— Несерьезно? Дело не в сигарете, дело в уважении. Ты понимаешь это?

— Понимаю, — сказал я. — Но ты забыл о том, что уважение должно быть взаимным. А еще — вы договорились о встрече, а вместо этого пришли сюда, чтобы подловить и избить его после школы.

— Это чтобы он не сбежал, — сказал один из пацанов позади него. — Я знаю этих Макдугласов…

— Заткнись, — бросил я ему через плечо их главаря. — Я не с тобой разговариваю.

— Старшему тоже досталось бы, — спокойно проговорил Коннор.

— Я предлагаю решить вопрос здесь и сейчас. Один на один, ты и я. Если я проиграю — делайте с пацаном, что хотите. Если ты — вы оставите его в покое.

Он смотрел на меня несколько секунд, потом медленно улыбнулся, и сказал:

— И ты отдашь нам все, что у тебя есть. И эту куртку тоже. Это будет справедливо. Согласен?

— Согласен, — кивнул я.

Его приятели отступили на пару шагов назад, освобождая пространство. Я повернулся, увидел, как Базз шевелит губами — молится, наверное. Неужели еще кто-то кроме сумасшедших мормонов в этом городе верит в Бога?

Коннор стащил с себя куртку, бросил одному из своих, под ней оказалась белая футболка, удивительно белая, светилась даже.

Я оценил его. Руки длинные, кулаки тяжелые, разбитые — это видно. Он явно много дрался и привык побеждать. Он встал в стойку — правая рука спереди, левая у подбородка. Чувствовалась боксерская база. А еще он левша — это тоже может создать проблемы.

Я даже рук поднимать не стал, демонстрируя, что парня этого не воспринимаю серьезно. Это, кажется, его раззадорило, и он двинулся ко мне.

И ударил левой, целясь в голову. Я качнулся в сторону, уклонившись, провернулся на каблуках, пропуская мимо прямой в живот и сразу же разорвал дистанцию. Я увидел в его глазах удивление — похоже, что это был его коронный прием, и он привык, что бой после него заканчивается.

Снова рванулся на меня, ударил еще раз и еще. Я ушел вправо, пропустив его мимо, и пнул по заднице так, чтобы пыльный отпечаток остался у него на штанине. Его чуть толкнуло вперед, он повернулся, и в его глазах появилась обида.

— Ты, типа, издеваешься? — спросил он.

— Да нет, это ты попасть не можешь, — ответил я. — Ты, наверное, даже в стену не попадешь.

Рук я все так же не поднимал.

Он двинулся ко мне, ударил серией, трижды, и я уклонился от всех, снова оказался сзади, ткнул его ногой под колено, и он упал. Резко повернулся, вскочил.

Для меня рыжий был удобным противником, потому что работал связками, которые ему явно вбили в голову в зале. Этого достаточно для того, чтобы побеждать большинство противников, но умелый боец всегда умеет импровизировать. Этот не умел.

Он снова рванулся ко мне, но я просто сместился в сторону, подставив ногу, и он опять упал, едва успев подставить руки. Я снова пнул его по заднице — не слишком сильно, просто чтобы второй отпечаток остался на другой ягодице. Для симметрии, так сказать.

— Мало того, что попасть не можешь, так еще и на ногах не держишься, — сказал я.

Он резко развернулся, но вместо того, чтобы драться в стойке, попытался пройти мне в ноги. А проходить в такой драке надо не в ноги, а в корпус, иначе есть риск, что противник сделает то же, что сделал я.

А я просто выставил вперед колено, и он с сочным шлепком наткнулся на него. Опрокинулся в сторону, и так и остался лежать без движения.

Можно было бы, конечно, вырубить его знаменитым ван-даммовским ударом ногой с разворота, но и так вышло достаточно неплохо.

Его дружки закричали, рванулись, было, ко мне, но я вытащил трофейный револьвер и взял самого резвого из них под прицел. Тот сразу же отпрянул. Потом перевел ствол на второго, и на третьего.

— Все по-честному, — сказал я. — Вы видели, это справедливо, — повернулся к Баззу и сказал. — Похлопай его по щекам, пусть придет в себя.

Базз несмело, на негнущихся ногах, подошел к нему, наклонился и все-таки похлопал по щекам. Сперва едва-едва, но я кивнул ему, чтобы он бил в полную силу. И тогда он зарядил Коннору такую пощечину, что от боли его глаза открылись.

Но зрачки слегка косили, и драться он был определенно не в состоянии.

— Поднимайся, — сказал я. — И валите отсюда.

— Как? — прохрипел Коннор.

— Что как? — спросил я.

— Как ты это сделал? Ты же даже рук не поднял.

Он медленно поднялся, отодвинув от себя Базза, встал, качнулся, но все-таки удержался на ногах. Потом посмотрел на меня, но уже не со злостью, а с интересом. Воротник его футболки был испачкан кровью, льющейся из носа. Он гнусаво проговорил:

— Хорошо. Все по-честному. Пацана не тронем, договор есть договор.

— Спасибо, — кивнул я.

Но они не уходили. Парень явно хотел сказать мне что-то еще.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Джош, — представился я сокращенной версией своего нового имени.

— Коннор, — представился он в ответ, чуть усмехнувшись. — Слушай,