Душнила. Книга 3 - Александр Кронос

Я же начал поднимать силу по позвоночнику, раскаляя и доводя до состояния, когда энергия казалась жидким пламенем. Потому что именно такой облик я собирался придать собственной мощи, когда та вырвется наружу.

Грянул выстрел револьвера. Второй. Сверкнули золотистые нити, что исчезли в проёме. Они благополучно достигли согбенной и насквозь чёрной женщины, которая стояла в конце прохода. Даже вспороли её плоть, пробивая насквозь. Но большего почему-то сделать не смогли.

А вот сама неизвестная, вдруг вывернула под углом голову и захрипела.

— Переговоры.

Ведьмачка из охраны Оболенской, которая уже собиралась выстрелить в третий раз, замерла. Краем глаза посмотрела на свою госпожу, которая выглядела не менее ошеломлённой, чем её подчинённая.

Отвечать никто из них не собирался. Беатрис для такого тоже была слишком изумлена. Поэтому я сдвинулся в сторону, присматриваясь к женщине.

— С кем имею честь говорить?

Та какое-то время помолчала. Потом скривила губы в ухмылке.

— Варварой меня звать, паренёк. А та, что сейчас говорит через меня, своего имени не имеет.

Рядом пошевелилась Анна.

— У рактабиджа нет сознания. Это просто сгусток извращённой силы. Он…

— Она! — сухо и хлёстко перебила её согнувшаяся женщина, что выступала живым рупором противоположной стороны. — И у неё вопрос — много ли ты видела тех, кого вы зовёте рактабиджами?

Естественно, Оболенская ей не ответила. Но даже идиоту было понятно — с таким духоглядка раньше не сталкивалась.

Оспаривать разумность противника прямо во время переговоров, которые ты с ним и ведёшь — абсолютный нонсенс. Однако, судя по лицу Оболенской, именно этим она сейчас и предполагала заняться. Так что я сделал шаг вперёд, переключая внимание на себя.

— Чего она хочет?

Исхудавшая и сложившаяся почти пополам женщина, помолчала, царапая ногтями почерневшую стену.

— Свободы. Тела своего собственного. Воли самой выбирать, чем заниматься.

На первый взгляд всё звучало полностью логично. Того же самого желал любой человек, который находится взаперти. Но стоило подумать о том, что сейчас речь идёт про могущественную сущность, способную нести боль в массы, как всё менялось.

— Она же будет делать то, для чего создана. Убивать, мурр.

Переговорщица с другой стороны снова выгнула голову. Шейные позвонки у неё видимо кардинальным образом изменились, став чем-то ещё. Иначе объяснить подобную гибкость, я никак не мог.

— Рисовать она хочет. И петь. Жажды крови нет в ней.

Неожиданно. Хотя одного художника мир уже знал. Лучше бы тот так и остался рисовать свои картины.

— Зачем тогда убила всех здесь?

Вопрос, который озвучила Верпа был абсолютно логичен и казалось подрывал всю аргументацию противоположной стороны. Но женщина, что назвалась Варварой, ответила на него сразу же.

— Они хотели убить её. Уничтожить сознание и подчинить себе её силу.

Стоило признать — обоснование тоже звучало вполне рационально. Однако…

— Как это сделать? Предположим, я хочу дать свободу твоей хозяйке? Что для этого требуется и какие гарантии она способна дать.

— Ты совсем спятил, — прошипела сбоку Анна.

— По-гусарски. Но я пожалуй выйду, мурр. Вернусь, когда вы тут закончите.

— Я могу в неё ментально вселиться, а вы проведёте древний обряд подчинения, хозяин. Он несложненький — я просто разденусь, упрусь в ту стеночку и…

Женщина в коридоре вскинула голову, так что у неё там что-то захрустело. Значит какие-то кости всё-таки остались на своих местах.

— Интересно ей предложение твоё. Нет только подходящего тела. Обеспечьте и хозяйка с радостью впервые попробует удовольствие смертных. В разум свой пускать никого не намерена.

С этим миром однозначно было что-то не так. Либо только с этими двумя — кицуне и рактабиджей.

— Лишить девственности настоящую Древнюю, пусть и свежесделанную, это деяние, которое войдёт в анналы истории, юный господин, — проскрипела Верпа.

— Сначала хозяин ей кое-куда войдёт. А потом его анал войдёт в аннал, хе-хе.

Юмор у лисицы был так себе. В меня же упёрся полностью изумлённый взгляд Оболенской.

— Ты же не собираешься заключать сделку с этой тварью? Может у неё и есть разум, но это создание слепили по рецепту культа Кали. Это тебя не смущает?

На самом деле меня это ещё как смущало. Как и все остальные идеи, в рамках которых можно было уничтожить неожиданного противника. Основное преимущество этого способа — мы покинем дом, получив возможность обдумать ситуацию. Потому что готового тела у меня для этой сущности не было, а использовать те, что уже были под рукой, она явно не могла.

— У тебя ведь есть клятва, которая может сейчас сработать?

Встречный вопрос на миг поставил Оболенскую в тупик. Потом мы снова погрузились в диспут, из которого я вышел победителем. Сложно проиграть в споре, когда противоположная сторона в полном меньшинстве, а вы заперты внутри дома с могущественным созданием, которое способно на всякое-разное и если припрёт, станет биться насмерть.

На то, чтобы достичь консенсуса по всем вопросам у нас ушло около получаса. Потом мы выслушали историю самой рактабиджа, в которой та перечисляла краткую хронологию событий. И скрепили наши договорённости самой настоящей клятвой. По сути контрактом между духоглядцем и духом. Пусть это существо было создано искусственно, однако суть у него была точно такой же. Разве что силы имелось куда больше.

Выживших она тоже вернула. Двух женщин, которые работали тут прислугой, садовника и отца Кости с его телохранителем. Все остальные, включая индианок и бабушку парня, оказались мертвы. Первых она убила целенаправленно. Других, по её собственным словам, зацепила случайно.

Когда она разорвала контакт, все живые, до того стоявшие на ногах, разом завалились на пол — наружу их пришлось вытаскивать. А как только мы оказались около авто, Оболенская с уцелевшей ведьмачкой рванула прочь на её машине. Разговаривать или продолжать общение девушка не захотела. Вот он — эффективный способ отделаться от духоглядки. Надо всего лишь заключить договор с рактабиджа.

Костя едва ли не бегал кругами. Сначала радовался спасению отца, потом переживал из-за смерти бабушки и порывался забежать в дом. Дальше просто охреневал, смотря на пять неподвижных тел. После морального подзатыльника, который отвесила Влада, пришёл в себя и принялся звонить, вызывая подкрепление. Заодно засыпав меня обещаниями награды — мол, как только отец придёт в себя, они свяжутся со мной. Свой аккаунт Телеграма я ему для этой цели