Убить Хрущева! Книга 2 - Георгий Савицкий

не зажигая света в комнате, выложил на стол пару обойм с патронами, которые прихватил с собой. Остроконечные пули холодно поблескивали в серебристом свете луны. Будущий убийца Хрущева выщелкнул один из них, поднес к глазам, внимательно осмотрел. Острый носик, плавные, аэродинамически выверенные линии пули, бутылочное горлышко гильзы с кольцевой проточкой у донца, светлый кругляш капсюля-воспламенителя. Пока гладкий… А вот завтра эта гильза полетит из затвора, дымясь… С уже пробитым ударником капсюлем. А в этот же самый миг или даже раньше остроконечная пуля, покинув тяжелый вороненый ствол, ввинтится на скорости 760 метров в секунду в упругий, спрессованный скоростью воздух… И — найдет свою цель.

Влад достал лист бумаги, включил настольную лампу и стал писать предсмертную записку. Ее он решил положить в карман брюк на тот случай, если его застрелит охрана Хрущева — неважно до или после убийства Никиты Сергеевича. В том, что он убьет Первого секретаря ЦК КПСС Влад не сомневался. Решимости ему хватит.

«Я решил убить Главу Советского государства Никиту Сергеевича Хрущева за все его прошлые, нынешние, но самое главное — будущие ошибки! Я не желаю своей стране развенчания культа личности Сталина и слякотной „хрущевской оттепели“, которая превратит общество советских граждан в гнилое болото. В своих действиях не раскаиваюсь и вины своей не признаю. Судить меня должны не нынешние, а будущие поколения. Да, я совершил политическое преступление, убийство, но сделал это ради светлого будущего всех советских людей на земле! Дата. Подпись.»

Закончив писать, Влад погасил свет, подошел к кровати и повалился на нее ничком, не раздеваясь. Он забылся тревожным и беспокойным коротким сном. Проснулся сам, без будильника, еще до рассвета. Странно, но спал Влад считанные часы, а проснулся свежим и бодрым, готовым действовать.

Он уселся, почистил зубы, пожарил яичницу и, несмотря на ранний час, с удовольствием позавтракал.

Не торопясь, Влад добрался до стрельбища и предъявил милиционеру у входа свое удостоверение внештатного сотрудника МВД. Его и так тут все знали, а потому это была простая формальность.

На стрельбище он забрал свой карабин «Маузер-98К». Вскоре к воротам стрельбища подъехала целая кавалькада роскошных автомобилей ЗИМ. На них и отправились в охотугодья МВД. Нужно было еще подготовиться к визиту высокопоставленного гостя. Нанести, как говорится, последние штрихи.

* * *

Вполне естественно, что охотой развлекались и развлекаются не только цари, но и их высокопоставленная челядь. Официально подмосковные охотничьи угодья МВД СССР назывались Полигоном служебно-боевой подготовки за каким-то там номером… Собственно, и полигон здесь имелся в наличии. Но самое главное, территория «полигона» была размером с небольшой заповедник! База — закрытая, по периметру стены и вышки, колючая проволока и охрана. Зато внутри зверья разного — полным-полно! Кабаны, лоси, косули, волки даже есть. Зайцев или уток вообще считать не принято было.

Вокруг простирался сосновый бор, а дальше раскинулся смешанный лес с дубами-великанами, как в сказке. Пахло хвоей, воздух, казалось, можно пить, как кристально-свежую ключевую воду. В ветвях щебетали птицы. На берегу небольшого уютного озера стоял двухэтажный «охотничий домик», рядом расположилась просторная баня. Из трубы уже вился сизый дымок.

Из ведомственных машин высыпал радостный народ, уже предвкушающий веселые «пострелушки» на природе. Генералы милиции были во всем генеральском и милицейском, их подчиненные — тоже, подчеркивая статус охотничьих угодий. Только несколько человек, включая и самого Влада, оделись «по гражданке». Как ни странно, это оказалось гораздо более уместным.

Подошли егеря — суровые немногословные дядьки с нарезными охотничьими карабинами.

Старший егерь, невысокий кряжистый дядька за пятьдесят с седыми прокуренными усами и задубленным морщинистым лицом, держался с достоинством даже перед высоким милицейским начальством. На генералов с большими звездами на погонах смотрел с хитрым прищуром карих глаз.

В своей видавшей виды куртке-энцнефалитке он спокойно смотрел на звезды генеральских и полковничьих мундиров.

— Зовут меня Николай Степанычем. Так, для организаторов мероприятия: сегодня будем охотиться на кабанов, три штуки. Один старый секач и два помоложе. Так, что давайте поосторожнее! Кабан — это вам не зайчик, он и волка не боится. Егеря расставляют охотников на номера, гонят зверя, а также страхуют охотников. У всех «нарезняк»?..

— Точно так, у всех наших — карабины.

— Встанете на номера и там мне — не курить и не шуметь! Стоите, ждете зверя, когда видите — стреляете. Смотрите, повторяю для всех: кабан опасен своей непредсказуемостью и упрямством. У нас, конечно, никаких таких случаев не было… Но предупредить и проинструктировать я вас обязан.

— А если лось выйдет вместо кабана, что делать? — спросил кто-то из генеральской милицейской свиты.

Раздались редкие смешки, но вскоре установилась гробовая тишина.

— Если вместо кабана на номер выйдет лось — стреляйте лося, — спокойно ответил старший егерь Николай Степаныч, таким тоном, который напрочь отбил охоту шутить и юродствовать у доморощенных острословов.

* * *

Вскоре на роскошном правительственном автомобиле прибыл и сам высокий гость. Никита Сергеевич Хрущев был одет в серые брюки на подтяжках, серый мятый пиджак, из-под которого проглядывал высокий узорчатый ворот традиционной украинской рубахи-вышиванки. Высокую начальственную лысину венчала простая летняя шляпа. На фоне черного массивного автомобиля ЗИС-110Б представительского класса небольшого роста, пухловатый, оживленно жестикулирующий человечек в рубахе-вышиванке и летней шляпе походил больше на колхозного агронома, нежели на лидера огромной страны — ядерной сверхдержавы СССР.

— Здравствуйте, товарищи!

— Здравствуйте, товарищ генерал-лейтенант! — по-военному приветствовали Никиту Сергеевича высокие милицейские начальники.

В годы Великой Отечественной войны Хрущев был членом военных советов Юго-Западного, Сталинградского, Южного, Воронежского, 1-го Украинского фронтов. Так, что такое обращение со стороны высшего милицейского начальства оказалось вполне оправданным. Другое дело, что Хрущев не любил армию и всячески отмахивался от своего весьма неоднозначного прошлого в тени Отца Народов.

— Ой, да ладно!.. — он небрежно махнул рукой. — Ну, что, поохотимся сегодня на кабанчика?!!

— Вот по этому поводу, дорогой Никита Сергеевич, позвольте вам вручить скромный, так сказать, подарок! От родной, так сказать, милиции!.. — выступил вперед один из главных милицейских начальников Москвы.

Его ординарец уже стоял наготове и вложил в руки шефа роскошный охотничий карабин. Оружие с ложей из драгоценного красного дерева было богато украшено тонкой резьбой. Вороненый ствол и сама ствольная коробка покрыты изящной золотой гравировкой. Спусковой крючок и рукоятка продольно-поворотного затвора также сверкали позолотой. Над ствольной коробкой на кронштейне стоял оптический прицел.

— Вот, как раз и опробуем карабинчик-то! — обрадовался Хрущев.

Вообще, как заметил Влад, сам Никита Сергеевич