Правнук Петра. - Алексей Лапышев

ещё и об ушкуйниках, северных девах, казаках, татарах, немцах, греках и людях, которых прежде в этих стенах не слишком-то ждали.

— Хорошо. — Сказал я. — Значит, дворец начинает походить на Россию.

На миг повисла тишина.

Потом Долгоруков медленно кивнул.

— Верно сказано.

— И опасно. — Сухо добавил Строганов. — Россия велика. Но привыкнуть к тому, что она действительно велика, придётся не всем.

— Привыкнут. — Бросил Демидов. — Или жить им станет неудобно.

— Прокофий Акинфиевич, вы предлагаете каждому несогласному выдать молоток и поставить к горну? — Невинно спросил Юсупов.

— А что? — Демидов пожал плечами. — Человеку полезно. После трёх дней у печи он или умнеет, или молчит.

Аня прикрыла улыбку ладонью.

Ефремов хмыкнул.

— На Дону проще. Там человек либо слово держит, либо его быстро перестают считать человеком.

— Вот потому мы и собираемся не на Дону, а в Сенате. — Ответил Шереметев. — Здесь людей надо не переставать считать. Здесь их надо заставить работать.

Я посмотрел на них.

Старые рода. Старые привычки. Старые обиды.

Но уже не старые люди.

Они пришли не просить. Не торговаться. Они пришли строить.

— Господа. — Сказал я. — Всё решим на заседании Сената.

Все кивнули.

Никто не спросил, почему двадцатилетний император говорит это так спокойно.

Наверное, потому что после последних месяцев уже привыкли: если Дан сказал «решим», значит, дело действительно будет решено.

Когда взрослые ушли готовиться к большому заседанию, малая гостиная наполнилась другим шумом.

Молодым.

Наши четырнадцать родов собрались почти сразу, как будто у каждого имелась привычка чувствовать, когда надо быть рядом. Парни спорили у карты Петербурга, девушки сидели у окна, на диванах и креслах, но слушали не менее внимательно.

Волки и волчицы.

Молодые наследники новых времён.

Михаил Долгоруков держал в руках листы с расчётами и говорил так, словно уже завтра собирался управлять половиной губернии.

— Если деревня остаётся на барщине, доход устойчив, но рост почти невозможен. Если переводить часть дворов на оброк, аренду и свободный найм, первые два года будет тяжело. Потом — быстрее.

— Быстрее для кого? — Спросил Борис Шереметев, развалившись в кресле. — Для крестьянина, помещика или твоих бумажек?

— Для всех, если не сделать глупостей.

— То есть для бумажек. — Уверенно заключил Борис.

— Для людей. — Спокойно ответила Евдокия. — Просто Михаил умеет говорить о людях так, будто они строки в ведомости.

Михаил посмотрел на сестру.

— А ты умеешь говорить о строках так, будто они готовы сбежать из ведомости и выйти за тебя замуж.

— Не все. Только самые перспективные.

Все засмеялись.

У другого стола Лев Демидов и Александр Строганов изучали рисунки небольшой мануфактуры, которую им позволили устроить почти у самой столицы.

— Нам нужен не просто ткацкий двор. — Говорил Лев. — Нужны склады, нормальная дорога до пристани, мастерские, жильё для людей. И чтобы зимой не мёрзли.

— И школа. — Добавила Анна Демидова. — Если мы хотим мастеров через десять лет, их надо начинать учить сейчас.

— Школа съест деньги. — Заметил Ян Шнайдер.

— Неграмотный работник съест больше. — Тут же ответила Анна.

Ян замолчал, подумал и улыбнулся.

— Хорошо. Я люблю, когда мне объясняют прибыль понятным языком.

Петер Крайцер склонился над чертежом.

— Пристань надо переносить ниже по течению. Иначе весной лёд разобьёт половину настила.

— Ты уверен? — Спросил Лев.

— Нет. — Невозмутимо сказал Петер. — Я просто хочу, чтобы она развалилась через две весны, а не через одну.

— Это он так шутит. — Пояснила Лизхен, не поднимая глаз от бумаг.

— Я не шучу.

— Вот именно.

Возле камина спорили Ефрем, Николай Черкасский, Георгий Багратиони и Малик Бакиханов.

Спорили горячо, но без злости.

— Караван без охраны — это добыча. — Говорил Ефрем. — На степной дороге его не спасёт никакой красивый договор.

— Добыча — это караван, который идёт без сведений. — Возразил Малик. — Если знать, кто сидит у переправы, кому нужен товар, где враждуют два рода, можно не воевать вовсе.

— Иногда нельзя. — Сказал Георгий.

— Иногда нельзя. — Согласился Малик. — Но сначала надо сделать так, чтобы не пришлось.

Николай Черкасский усмехнулся.

— А я вам скажу проще. Нужны люди, которые умеют и говорить, и стрелять. Небольшие отряды. Быстрые. Свои на дороге. Чтобы купец знал: его охраняют. А разбойник знал: его найдут.

— Вот. — Ефрем хлопнул ладонью по колену. — Наконец-то разумная речь.

— Это почти наёмные дружины. — Задумчиво произнёс Строганов, подходя ближе. — Охрана караванов, складов, пристаней. Люди получают плату, купцы — безопасность, государство — порядок на дорогах.

— И сведения. — Добавил Ян.

— И опыт. — Сказал Николай.

— И проблемы. — Тихо заметила Лейла. — Люди с оружием и деньгами быстро начинают считать себя важнее закона.

Все повернулись к ней.

Лейла спокойно выдержала взгляды.

— Значит, они должны служить по договору Короны. И отвечать перед Короной. Иначе вы создадите себе маленьких ханов на каждой дороге.

Малик медленно кивнул сестре.

— Верно.

Морская пятёрка — Кумани, Иванов, Ким, Шнайдер и Крайцер — уже успела перейти к своей любимой теме.

— Быстроходные торговые суда. — Говорил Дмитрий Кумани, размахивая рукой так, словно прямо сейчас стоял на палубе. — Не толстые барки, которые полгода собираются выйти из гавани. Лёгкие, крепкие, с хорошим парусом. Чтобы товар шёл быстро.

— Быстроходный корабль требует хорошего леса. — Сказал Иван Иванов. — И хорошего мастера. И команды, которая не разбежится в первом шторме.

— И денег. — Добавил Ян.

— У тебя всё заканчивается деньгами. — Сказала Софа.

— Нет. — Ян улыбнулся. — Деньги у меня начинаются. Заканчивается всё обычно тем, что кто-то не умеет считать.

Сергей Ким долго слушал, потом сказал:

— Быстрый корабль хорош. Но если он один — его поймают. Надо ходить парами. Или с конвоем. И порты должны знать друг друга.

Все замолчали.

Сергей редко говорил много. Но когда говорил — слушали.

Я переглянулся с Аней.

Она чуть заметно кивнула.

— Ну что? — Спросил я.

Разговоры стихли.

— Предлагаю партнёрство. В равных долях. Участвуют все рода. Развиваем все направления: хозяйство, мануфактуры, охранные дружины, морскую торговлю. Помогаем деньгами, связями, людьми, знаниями.

— Все? — Уточнил Михаил Долгоруков.

— Все.

— И прибыль тоже поровну? — Немедленно спросил Ян.

— После возврата вложений и создания общего резерва.

Ян задумался.

— Государь, вы совершенно безжалостны к красивым схемам.

— Спасибо.

— Это не была благодарность.

— А всё равно спасибо.

— Согласен. — Сказал Лев.

— Согласна. — Тут же поддержала его Анна Демидова.

— Согласен. — Кивнул Александр Строганов.

— Дон даст людей. — Сказал Ефрем.

— Кавказ даст проводников и охрану. — Добавил Николай.

— А море даст дорогу. — Улыбнулся Дмитрий Кумани.

— И счёт. — Закончил Ян. — Очень подробный счёт.

Шнайдер тут же вытащил бумагу, перо и начал писать.

Крайцер