Азъ есмь Софья - Галина Дмитриевна Гончарова

– И какое дело ты мне нашла?

– Полезное. Поедешь на Урал.

– Тебе Строганова там мало?

– Мало. Там найдено железо, медь, так что мы собираемся закладывать там заводы. И лучше – под твоим чутким присмотром.

– А мой сын?

– Ты его и так видишь раз в месяц…

– Ты не понимаешь. Шан…

– Все я понимаю! Но она мертва, а ты пока жив. Так что – вперед! И с песней! Я же от тебя не жениться требую, а просто присматривать за строительством завода!

– А могла бы и потребовать?

– Вполне. Если это нужно в интересах династии.

– Ты стала жестокой, Соня.

– Ошибаешься, Феденька. Я такой и была. Слово «стала» тут неуместно.

– Мне там делать нечего, я в этом ничего не понимаю.

– С тобой будут знающие люди. Помогут.

Сломать брата удалось достаточно быстро. Помогло еще и то, что протопоп Аввакум, вытащивший Федьку из пьянства буквально за уши, сильно напирал на долг перед державой и Божью кару за небрежение. Мол, тебе крест дан, а ты налакался, да в кусты его? Или сам в кусты?

Нехорошо, за такое вместо креста и вилы получить можно… После смерти и в плохом месте.

Вообще Федька последнее время сильно склонялся к монастырской стезе. Молился, постился, и все как-то истово. Но ведь не определился ж пока? Значит – используем.

Софья убивала сразу двух зайцев.

Уж простите, но Федя сейчас – самое слабое звено. Если сопьется – плохо, в царской семье алкоголиков и бездельников быть не должно. Но это полбеды.

А если ему что-нибудь предложат? Он ведь следующий после Алешки. Хороший брат, замечательный человечек, но – мягковат. Такое тоже бывает. Вот и удалим его подальше от соблазнов. Даже если иностранные агенты и полезут ради него в Сибирь, на Урал… Ну, дело вкуса. Закон – тайга, прокурор – медведь, и приятного аппетита, косолапик.

Туда пока еще доберешься да найдешь кого надо… Нет, это вам не Москва, где шпионы себя вольготно чувствуют. Слишком вольготно.

Ничего, укротим.

* * *

– Кража?! Как такое может быть?

Алексей Алексеевич и верно был в шоке. Случай был совершенно нерядовой. Кража – в царевичевой школе! Да это… это… Слов нет! Никогда такого не было, первый случай!

– Узнали, кто?

– Никак нет, ваше величество.

Алексей покачал головой, глядя на Воина Афанасьевича.

– Ай-ай-ай… И что же теперь делать?

– Всех допросили, государь, занятия остановили, ждем твоих распоряжений.

А какие тут могут быть распоряжения? Вот уж чего Алексей не знал, а потому… Серебряно прозвонил колокольчик.

– Пусть ко мне зайдут царевна Софья и боярин Ромодановский.

Секретарь поклонился и исчез. Алексей кивнул дядюшке на кресло.

– Ты присаживайся пока, расскажи, как тетка, как дети?

– Замечательно. Мальцы уж взрослые совсем, так я хотел тебя просить отправить их куда-нибудь послужить Руси…

– Крым подойдет?

– Почему бы нет? Турки там сейчас как – лютуют?

– Налетают иногда…

– Это плохо. Мне бы хотелось, чтобы они пороху понюхали. Ну что может вырасти из мальчишки, если он с врагом глаза в глаза не переведался?

– Не боишься отпускать?

– Боюсь. И Аня боится. Только вот опаснее, коли они глупыми боярскими детьми вырастут.

– Уже не вырастут, не те у них родители.

– Спасибо, государь, на добром слове.

Алексей смотрел на Воина Афанасьевича.

Да уж… За пятьдесят перевалило. Уж и волосы сединой выбелило, но спина все еще прямая, тут годы не согнули.

– Что случилось, государь?

При посторонних Софья строго следила за собой. Хотя все равно иногда оговаривалась, называя Алексея братиком. Ну, бывает…

Ромодановский поклонился, молча перемещаясь в угол комнаты.

– Рассказывай, дядюшка…

Воин Афанасьевич послушно принялся рассказывать.

Школа работала как обычно, ничего беды не предвещало. А потом один из детей боярских, Михайла, шум поднял. У него подарок отца пропал – кольцо с лалом драгоценным. Мальчишка его оставил в шкатулке, потому как неудобно на занятиях да с украшениями…

– А что вообще он делал в школе с украшениями? – нахмурилась Софья.

Воин развел руками:

– Так день рождения у него был. Отец приехал, подарками засыпал, для всего класса стол накрыл, ну, как принято – и колечко подарил. На выходных Мишка все бы отцу отдал, в школе такое ни к чему, но…

– Понятно, – кивнула Софья.

– И опять же, десять лет мальчику исполнилось. Дата…

– Да, дата хорошая… кольцо в шкатулке лежало?

– Именно.

Софья коварно улыбнулась:

– А где та шкатулка?

– В спальне мальчишек. Я ее запер, чтобы никто ни к чему не прикасался – и в Москву.

Софья довольно улыбнулась. Ну да, она сама так составляла устав школы.

– Там никто ни к чему не прикасался?

– Нет. Я распорядился. Детей перевели в другую спальню, у комнаты охрана.

– Тогда все просто, – Софья улыбнулась. – Осталось только решить вопрос: нам съездить в Дьяково или лучше все привезти сюда?

– Нам, разумеется. Заодно и проветримся, – пожал плечами Алексей.

В отличие от отца, он в поездку год не собирался. Быстрый конь, отряд сопровождения… Кареты? Ближники? Подушки-одеялки?

Тьфу на вас! Может, еще и в нужник со свитой ходить?

Софья честно предупредила мужа и, получив благословение, отправилась вместе с братом. Кони споро несли их к Дьяково.

Брат и сестра молчали. Воспоминания захватывали в плен. Когда-то они были всего лишь царскими детьми, были свободны… Хотя – нет! Не были. Никогда они не были свободны от своего креста.

Вот и школа.

Купола, терема, все красиво, как на картинке. А дальше – просто. Осмотреть шкатулку. Красивая, из полированного дерева – и на ней отчетливо выделяются отпечатки пальцев. Нанести на них угольную пыль и собрать группу.

– Пусть вор признается сам, – произнес Алексей Алексеевич.

Молчание.

Двадцать две пары глаз настороженно смотрят на царя.

– Последний раз говорю: если вор признается, казнить его не будут. Если не признается – все в моей воле. Но воровства в этой школе не будет.

Софья тем временем осторожно наносила на шкатулку угольную пыль. Конечно, без скотча сложно, но и так можно кое-что увидеть. Отпечатки пальцев владельца уже есть, оставалось сравнить. Долго, муторно, неудобно… Только вот остальные способы результата не дадут. Не пытать же детей?

И выгонять весь класс тоже не стоит…

Пока Алексей Алексеевич пытался воздействовать на совесть учеников, Софья еще раз пошепталась с Ромодановским. И они тоже вошли в комнату, где проводилось дознание.

– Государь, дозволь слово молвить?

Алексей кивнул, глядя на сестру.

– Не сознался тать?

– Молчит.

– Можно переходить к дознанию, государь?

– Да.

– Тогда… Сейчас все по очереди пройдут в ту комнату. – Дети с ужасом уставились на Софью,