Фантастика 2026-83 - Алекса Франс

Так, сканируя глазами мужика, я вдруг действительно представила, что я его жена.

А что? Даже интересно стало. Как это там, замужем? Мне-то раньше этого и не светило в моём мире. Тут же вот уже готовый муж. Правда, знала я его всего полчаса, не больше, но, отчего-то хотелось узнать получше. И возрастом Степан был ничего. Не старый, не юнец, лет сорока или около того.

Пришла спасительная мысль.

Раз уж я попала сюда, и пока живу здесь, надо попытаться выжить в этих условиях. Ведь ничего другого мне не оставалось. Что ж будем пробовать.

.

Эти мысли крутились у меня в голове, когда мы наконец подошли к высокому частоколу и вошли в ворота. Во дворе стояла добротная изба в шесть окон, а на ступеньках около входа сидел мальчик лет шести и горько плакал.

Увидев нас, он вскочил на ноги и завопил:

— Мамка, я руку разбил! Больно!

Это он ко мне? Что там Степан, который мой муж, говорил про детей? Что вроде Васька мой сын и откуда-то упал.

— Всё, Глаша, управляйся сама. Я в кузню! — заявил мужик и, быстро подойдя к колодцу, зачерпнул воды деревянным ковшом из стоящего рядом полного ведра и начал жадно пить.

Я обвела глазами широкий двор, с деревянными постройками и снова остановила взор на светлой голове мальчика, который дёргал меня за юбку и продолжал голосить.

Я совсем потерялась.

Да и как тут не растеряешься? Детей у меня никогда не было, да и вокруг обстановка была явно незнакомая: бегающие по двору куры, деревянная изба и колодец с поленницей. А я-то в городе выросла, всё для меня сейчас в диковинку. Решила спросить новоявленного мужа.

— А что мне делать, Степан? — тихо пискнула я.

Мужик едва не поперхнулся водой. Обернулся и опять грозно зыркнул на меня. Видимо, решил, что я придуриваюсь или ещё чего.

— Ох, непутёвая, — он со звоном поставил ковш на колодец. — К знахарке Ваську веди. И обед готовь. Егорка с Танькой с сенокоса вернутся, жрать захотят. Я только к вечерней зорьке буду.

Он быстро ушёл, а я обратила взгляд на мальчика, который продолжал горько плакать.

Надо было что-то делать. Мотнула головой.

Что я в самом деле! Ребёнку больно, а я, как дурында, торможу.

Быстро присев на корточки перед ним, участливо спросила:

— Где больно, малой?

Мальчик указал на запястье, продолжая реветь.

— Так, надо зафиксировать руку, — произнесла я. — Вот так, придержи пока её другой рукой и не шевели, постарайся. Есть у вас тут тряпки или полотенца какие?

— В доме… — прогнусавил мальчик, послушно держа ушибленную руку другой рукой.

Мои же мысли наконец стали более разумными и сосредоточенными.

Снова огляделась: изба из нового сруба с широким крыльцом, курицы бегают по двору, а ещё свинья почему-то рыла землю около сарая напротив. Почему она не в стойле? Или как там это называется, где жили свиньи? Хлев? Не важно. Снова обратила взор на мальчика.

Если уж занесло меня сюда, и нужна моя помощь, отчего не помочь? Отец занят, мальчонку жалко. Что, я не помогу, что ли?

Я посадила Васю обратно на крылечко, сама проворно зашла в дом. Там было темно, прошла что-то типа сеней, пытаясь разглядеть во мраке хоть что-то. И в следующую минуту свалилась, запнувшись о железное ведро, полное какой-то грязной субстанции и воняющее.

Поднялась с колен, нахмурившись и тут отворилась дверь впереди, и детский голос выпалил:

— Мамка, прости! Я ведро с помоями для свиней выставила, не успела снести им.

Около меня оказалась русая девочка лет семи, и помогла мне подняться.

— Ты кто?

— Аленка я… Ты больна, мамка, ослепла? — спросила испуганно девочка. — Меня не видишь?

— Просто не разглядела тебя в потемках, — ответила я, одернув сарафан, и понимая, что это очередной ребенок этого Степана. Ну а раз он мой муж, значит, и мой. — Аленушка, мне нужна длинная тряпка, или простыня, руку Васе перевязать. Ты же знаешь, где ее найти?

Я как будто играла какую-то странную роль матери, крестьянки, живущей в этом доме, и в этом времени. Вообще, как бы не тронуться умом от всего этого.

Но решила все более детально обдумать попозже, а сейчас нужно было помочь мальчику.

Глава 5

Аленка оказалась умненькой и смышленой девочкой. Она быстро нашла то, что надо, и мы с ней перевязали руку Василию и закрепили перевязку через плечо. Потом я спросила, где живет эта знахарка, и Аленка, как-то странно поглядывая на меня, сказала, что отведет нас.

Я взяла детей, и мы пошли по улице в сторону реки, там жила нужная нам старушка. Вася уже почти не плакал, и я осторожно придерживала его за плечики, и постоянно спрашивала, как рука. Он отвечал, что болит, но уже не сильно. Все-таки верно, что мы зафиксировали его руку. Мои старые навыки оказания первой помощи и участие в санитарной дружине в институте не прошли даром и теперь пригодились.

На удивление, сейчас местные люди не косились на меня, как с утра, когда мы шли со Степаном по деревне. Только здоровались и проходили мимо. А я решила все выведать у девочки, пока было время.

— Аленушка, дочка, скажи, а отец ваш кузнец?

— Кузнец, мамка, — кивнула она. — Ты все же заболела?

— Головой нечаянно ударилась, оттого многое позабыла. Ты должна помочь мне. Хорошо? Я поспрашиваю тебя, а ты отвечай, что знаешь. Ты же поможешь своей маме?

— Хорошо, — согласилась Аленка.

В общем, пока мы шли к знахарке, я выяснила некоторые моменты своей новой жизни.

Звали меня Глафира, и я была замужем за Степаном Осиповым, кузнецом. У нас было четверо детей, и всю жизнь жили мы здесь в деревне.

Точный год, какой шёл теперь, Алёнка не знала, но сказала, что царь Александр Николаевич прошлым летом «на трон сел». Я так поняла — царствовать начал. Историю Российской империи я знала плохо, но смутно помнила, что было три царя Александра. Первый был сыном Павла, второй Николая. И второй вроде правил приблизительно в середине девятнадцатого века. Но время похоже было еще до отмены крепостного права. Алёнка сказала, что мы все, как и вся деревня, крепостные местного помещика Кузякина. И деревня Козловка, в