"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 - Владимир Брайт

— А я видел, как он свернул шею малдизскому магу. Тот поливал его сплошным потоком огня, от температуры которого и камень бы потек, но Ганц продолжал переть вперед, только раскаляясь, но когда добрался до врага, хрусть! По-моему, его силы тоже возрастают.

— Вы не очень рады приезду кузена, Бриан. Хотя он был добр к вам. Я слышала, что семья вас не любила, простите, если позволяю себе затрагивать…

— Нисколько. С годами стоны о том, что я не был любим родственником, стали своего рода дурной привычкой. Или романтичной частью темного ореола. В любом случае, это глупо и унизительно и от этого надо избавляться. Если говорить прямо, то вся моя семья с удовольствием пришла бы на оплаченные ею же роскошные похороны, чтобы лишь увидеть меня в гробу. Исключения — это мой дядя Криптус и его старший сын Ганцарос. Первый презирает меня, но пока я держусь поодаль от семьи, я его не беспокою. Второй на удивление дружелюбен, причины чего мне интуитивно понятны. И противны.

— Простите?

— В понимании остальных сородичей я чудовище, Аноис. Ну, более надуманное чудовище, нежели настоящее. Они постоянно сплетничают обо мне, приписывают мне всякие жуткие и гадкие занятия. А Ганцарос в то же время достаточно умен, чтобы понимать свое отличие от всех остальных тэнкрисов, он знает, что он и сам монстр даже на фоне такой родни, не стыдится этого и, возможно, ищет дружбы у другого такого же монстра, коим считает меня.

— Мясник мясника… — начал было Инчиваль.

— На прилавке разложил, знаю, слышал.

— Не подумайте, милая тани Аноис, что мы, два взрослых тана, вдруг перепугались появления одного неприятного тана из нашего военного прошлого. Дело во времени и скорости, не так ли?

— Так. — Я прикрыл глаза, делая вычисления, вспоминая все города на пути следования Трансмескийской железнодорожной магистрали. Средний локус двигается со скоростью двести пятьдесят километров в час, но на бронелокусах стоят более мощные паровые двигатели с дикими душами, которые, даже при дополнительной нагрузке в виде бронит[74], пушек, боезапаса, развивают скорость до четырехсот километров. Сухой путь от Старкрара до восточных границ империи при скорости четыреста километров в час с вычетом всех остановок занимает приблизительно две с лишним седмицы. При этом локус движется и днем и ночью. Потом от трех до пяти дней по территориям других государств, по нашим владениям вне метрополии. Там пути хуже в качестве, они извилисты, местами нуждаются в ремонте…

— Без малого месяц, в общем.

— То есть, — на лбу Аноис проступили едва заметные морщинки, — если ваш кузен приехал вместе с солдатами колониальной армии, он должен был покинуть Малдиз до того, как начались все эти происшествия. И прибыл он по приглашению тана л’Зорназа. А они были знакомы?

— Были представлены, насколько мне известно, — сказал я, — но их никогда не связывали никакие общие дела или интересы.

— Значит, просто пригласить вашего кузена в гости он не мог.

Инчиваль хохотнул:

— Нет, никак.

— И это ставит перед вами, Бриан, вопрос, знал ли Огарэн л’Зорназа о том, что вскоре произойдет, и о том, что ему понадобится профессиональный… палач, простите, для некоторых целей.

— Тани, не хотите примерить мундир верховного дознавателя?

— У вас есть мундир? Никогда не видела.

— Я его не ношу. Но вы сделали совершенно верные выводы…

— У него еще есть парадный мундир, скоро увидите! — таинственно рассмеялся Инчиваль.

— А что не так с вашим парадным мундиром?

— Его создавала женщина, чрезмерно подверженная настроениям темной романтики, — ответил я кисло. — И больше ни слова об этом.

— Он похож на…

— Я сказал, ни слова, тан л’Файенфас!

— Все, молчу-молчу.

— Вернемся к вопросу тана л’Зорназа, милые таны. Вы намерены расследовать это совпадение?

— Это не совпадение, Аноис. Мысли о предательстве л’Зорназа пока что отложим, существуют способы и более быстрого путешествия, а л'Зорназа слуга Мескии, верный ее защитник. Во всяком случае, так было все то время, что я его знаю.

Мы просидели перед камином еще более часа, за это время Аноис то ли из вежливости, то ли с искренним интересом расспрашивала меня об образцах скрытого оружия, которые я имел в своей коллекции, а также о том, как пользоваться теми или иными видами нестандартного оружия. Я даже подарил ей один раритетный стилет из черной стали с рукояткой из красного дерева. Тонкий клинок этого оружия был полым, а в рукоятке имелся пузырек с ядом, который впрыскивался в жертву при уколе. Таким образом, компактное скрытое оружие женщин и кардиналов, которое легко можно было спрятать в рукаве, представляло удесятеренную смертельную угрозу.

Позже, когда гости моего дома разошлись по своим комнатам, я сел за письменный стол.

— Себастина, ты разобрала сегодняшнюю почту?

— Разумеется, хозяин.

Горничная положила на столешницу две стопки писем, одну скромного размера, другую на удивление пухлую.

— Это письма, ожидаемые и обычные, хозяин. Во вторую стопку я собрала письма от господ, вам не знакомых. Их сегодня на удивление много.

— Наверное, что-то перепутали. После взрыва штаб-квартиры в моем ведомстве полный кавардак, некому даже рассортировывать письма.

Я начал с писем ожидаемых. Отчеты, сводки, уведомления, почти все это прислано из Скоальт-Ярда. В частности, очень интересным оказалось содержимое большого конверта, присланного из университета Калькштейна. Мэтр Мозенхайм провел быструю и старательную исследовательскую работу, собирая крупицы знаний об искусственных существах, известных как гомункулы. Вся полезная информация сошлась к тому, что уничтожить гомункула можно почти так же, как человека — сильными физическими повреждениями. Четвертовать, раздавить, сжечь, однако эти существа устойчивы к ядам и колющим ранениям, так как не чувствуют боли, имеют другие процессы жизнедеятельности и легко заживляют небольшие повреждения на теле.

— Себастина, если мы еще раз встретимся с Кожевенником, не сдерживайся, бей его так, словно он гранитная стена, которую тебе надо проломить.

— Так и сделаю, хозяин.

— Или нашинкуй его мелкими кусками, отруби голову.

— Так и сделаю, хозяин.

Отложив материалы из университета и сонно потерев глаза, я подумал, что письма незнакомцев могут подождать до завтра. Однако любопытство взяло верх. Первый конверт, довольно тяжелый, пришел из отделения Констеблиата некоего города Штруда. Я открыл его и сразу растерял желание спать, так как на стол вывалились две почерневшие инсигнии с гербом Ночной Стражи. На приложенном листке бумаги были следующие строки:

«С прискорбием обязан доложить, что в семь часов утра шестнадцатого дня второго месяца зимы в наше учреждение поступил сигнал от фермера Иоганна Паргэ, в котором указанный подданный сообщал,