"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

Моя новая рука зудела, но я не отважился ее почесать. Я сглотнул, сомневаясь, что мне нужна имперская благодарность.

– Я бы предпочел, чтобы все закончилось миром. – Мой голос прозвучал тонко, устало и натянуто.

– Мир у нас есть.

Глаза Хауптманна вновь накрыла тень. Но на его лице не было ни злобы, ни ненависти. Только усталость. В его темных волосах была лишь легкая проседь, однако я вдруг осознал, что передо мной очень старый человек.

– Вы путаете мир со спокойствием, – не сдержался я.

– Ну, – ответил Первый стратиг, – а кто сейчас почувствует разницу? – Он потер глаза угловатыми пальцами. – Боги моих отцов, а ведь Лин предупреждал, что вы пафосны.

Я почувствовал, как губы трогает старая марловская улыбка. Неужели я задел его за живое? Хауптманн отвернулся к охотничьим трофеям на стене. Я узнал белого льва, носорога и морского леопарда. Заметил огромные, с квадратными зубами, челюсти афирасийского ксанарта и три стебельчатых глаза эпидамнийского мегатерия на проволочных каркасах. А за ними…

– Это геральдические копья сьельсинов, – довольно бесцеремонно заметил я. Они были похожи на то, что носило Оаликомн, с серебряными кольцами и бусами из лазурита и нефрита.

Стратиг повернулся ко мне с улыбкой на обветренном лице:

– Именно так. Эти копья раскопали на развалинах их грязных кораблей.

– Позвольте? – привстал я; во мне вновь взыграли пылкий лорд и школьник.

Стратиг жестом разрешил, и я встал, прошел по ковру к красному кожаному креслу, над которым были закреплены копья. Все они были увенчаны похожими асимметричными разорванными кольцами, как у Оаликомна, напоминая кресты культа адораторов с Делоса или Мах Митра, полумесяц со звездой с джаддианских флагов. Символы на каждом копье отличались, по древку шли округлые глифы сьельсинского ударитану, похожие на анаглифы, оставленные Тихими в Калагахе.

– Надеюсь, ребята найдут копье Отиоло, – подошел ко мне Хауптманн. – Оно прекрасно дополнит коллекцию, вам не кажется?

Я пробежался взглядом по трофеям. Часть меня – самая старая, а значит, в некотором смысле самая юная – испытывала отвращение при виде этих жутких свидетельств о поверженных врагах. Но я напомнил себе о трофейных знаменах на стене «Мистраля» и о кольце, что носил теперь на пальце. Они не были неким фетишем, призванным потешить эго завоевателя, как могут счесть наивные и необразованные люди. Нет, они были своего рода памятником погибшим, мемориалом борьбе между победителем и побежденным. Они должны были вызывать не приятные, а почтительные воспоминания.

– Кто сказал, что человечность начинается с уважения мертвых? – спросил я, трогая отдельный браслет.

Мое внимание привлек буфет рядом с красным креслом. Я ожидал увидеть в нем привычный питейный сервиз или подключенный к рабочему столу голопроектор. Но он был полон книг. Разумеется, в детстве у герцога Тита наверняка тоже был наставник-схоласт, и имена Импатиана, Марка Аврелия и Мусаси не должны были меня удивлять.

– Ород, – ответил стратиг.

– Точно, – произнес я несколько нарочито, крутя на пальце кольцо Аранаты. – Вы не найдете их штандарта, если только у них не было запасного. Он остался с погибшим князем на «Демиурге».

– Жаль, – сразу как-то поник старик. – Так или иначе, я понимаю, что вы лично убили князя, и наш Лин говорит, что вы сыграли ключевую роль в успехе операции на борту экстрасоларианского дредноута.

«Ключевую»? Я продолжал крутить незнакомое кольцо. Для моего человеческого пальца оно было велико.

– Ваше превосходительство, я бы так не сказал. Идея выпустить гелий из «Скьявоны» в топливную систему варп-двигателя принадлежала доктору Ондерре – нашему тавросианскому атташе.

– А вы еще и скромны, – одобрительно кивнул стратиг и вернулся за барочный стол. – Уловка с охладителем была в самом деле хитрой, но Лин утверждает, что лишь благодаря вашей находчивости удалось спасти Кхарна Сагару. Это действительно тот самый Кхарн Сагара из сказок?

– Сэр, в этом нет сомнений, – ответил я, склонив голову, и сжал сильной рукой слабую.

Я не стал уточнять, что теперь Кхарнов было двое и что один из них – женщина. Процесс реинкарнации-регенерации и трансформации Кхарна подходил как минимум под две из двенадцати скверн Капеллы. А его каннибализация собственных клонов вполне заслуживала того, чтобы стать тринадцатой. Как бы то ни было, я счел мудрым не распространяться об этом.

– Святые небеса! – покачал головой герцог Тит. – Разумные машины, клоны и Кхарн Сагара! До чего докатилась Галактика! А еще вы. Вы – это вообще что-то! Некоторые солдаты Матерью клянутся, что видели, как вы погибли в бою. Даже мой Лин утверждает, что вы бессмертный.

«Ваш Лин, – подумал я, стараясь не скривиться. – Разве это не так?»

Я перестал теребить кольцо, снова отвлекшись на геральдические копья. Вопрос не стал для меня неожиданным, и у меня был заготовлен на него ответ.

– Чуть не погиб, – сказал я и дотронулся до новой руки. – Видите, что с моей рукой? Не знаю, что там утверждает Лин, но его рядом не было. Я… был на волосок от смерти, ваше превосходительство. Повезло, что остался жив.

– В любом случае, по словам Лина, наши солдаты остались живы только благодаря тому, что вы спасли этого Сагару. Вы также стали первым, кто одолел сьельсинского вождя один на один. – Он сплел пальцы и уронил руки на стол. – Я направил прошение в Имперскую канцелярию о присуждении вам рыцарского титула и ордена Заслуг.

– Орден? – искренне опешил я.

Я не сражался с вождем в одиночку, а когда попробовал – то погиб. По сути, я убил Аранату подлым ударом в спину, однако об этом стратигу вряд ли рассказали. Все шептались лишь о том, что Адриана Марло нельзя убить, и эта легенда уже бежала далеко впереди меня.

– Рыцарский титул? – не поверил я. – Мне, сэр? Ваше превосходительство?

– Обрадованы? – ответил лорд Тит Эндрю-Луи Хауптманн, Первый стратиг легионов Центавра и герцог Андернахский. – Вы это заслужили, сынок.

– Я…

Я не знал, как реагировать. Рыцарь. Я. Рыцарь, не просто солдат Империи. Адриан. Сэр Адриан. Увидеть бы лицо моего отца, когда он получит от гонца или по телеграфу в пыльном зале Обители Дьявола новости, что его блудный сын, изгнанный за изъяны, получил орден Заслуг по личному прошению Первого центаврийского стратига. Да у него истерика будет. Только поэтому – и потому что все мальчики, да и некоторые девочки, в Империи мечтают стать рыцарями – я готов был прыгать от счастья. Но мой гнев никуда не делся. Этот человек уничтожил корабль-мир клана Отиоло и множество миллионов ксенобитов. Этот человек разрушил слабую надежду на мир, к которому я стремился, убил мою детскую