Новая жизнь 1-9 - Виталий Хонихоев

и всегда — высокий джеб в голову и тут же — с приседом — в живот! На этот раз он внимателен и отражает удар как положено, с краучем, принимая на перчатку и… открывается голова. Вот он, момент. Снова подшаг вперед, высокий джеб в голову и когда уже приученный к последующему удару вниз — он чуть подается вперед, прикрывая живот — я подшагиваю вперед в свою очередь и… джеб Джека Дэмпси, стальная двутавровая балка с вывернутым вверх мизинцем, с локтевым суставом, довернутым в максимум, такой удар назад не уберешь быстро, если нанес — так и остался, как в фильмах про кунг-фу, так что почем зря таким раскидываться не будешь, но… я чувствую отдачу в перчатке, значит — попал.

— Тц! — говорит Наояма, потирая перчаткой грудь. Шиззумат. Массаркаш. Не попал в челюсть, успел он ее убрать, а жаль. Такой джэб в подбородок — это могло быть жирной точкой в поединке. Но и в грудь он получил как следует. Это удар-стоппер. Тут же развиваю наступление, еще раз джэб вверх-вниз, на этот раз Наояма — наученный горьким опытом — не ведется на нижний удар, а прикрывает голову и… конечно же пропускает акцентированный в живот!

— Оссс! — шипит он рассерженной змеей, выдыхая воздух, приводя в порядок внутренности и тут же бросается мне навстречу. Отлично, думаю я, сейчас он выйдет из себя и начнет совершать ошибки… надо только дождаться. Если получится, потому что рассерженный Наояма прибавляет ровно в два раза в скорости и ярости атак. Мощный свинг сбоку — успеваю подставить перчатку, но удар силен, и моя собственная перчатка прикладывает меня по уху, да так, что в глазах темнеет. Ни черта не вижу, ничего не слышу, отступаю, уклоняюсь, жду, когда в глазах снова прояснится. Еще удар и снова я в потемках. Отмахиваюсь рукой куда-то вперед, не попадаю. Наконец в глазах становится светлее, и я вижу, что Наояма стоит напротив, опустив руки. Он тяжело дышит. Я тоже чувствую себя не очень, голова кружится и туннельное зрение, руки дрожат. Но надо продолжать. Наояма что-то говорит. Что?

— … по правилам. Конец первого раунда — говорит он: — кто-нибудь, принесите пацану водички!

Глава 22

Откуда-то взялись складные стулья и ладно бы только под Наоямой, но кто-то поставил такой же стульчик и мне. С облегчением опускаюсь на мягкое брезентовое сиденье, стоять на ногах после первого раунда не очень-то приятно. Рядом тут же появляется Хироши, с другой стороны — Дзинтаро. Не хватает только Натсуми в купальнике, чтобы ходила и цифру «два» на большой белой табличке носила над головой. Хотя, Натсуми-тян на такое не согласится нипочем, для нее все эти «потные мальчиковые разборки» — всего лишь мужские игры. А играть мужчины не умеют, сразу морду бить. Так что, если в купальнике и с цифрой над головой — это к Бьянке или Юрико, вот кто с удовольствием школьников своими телами подразнили бы, да и стесняться не стали бы. Причем, если бы тут Бьянка в купальнике ходила, так про бой все бы тут же забыли. Вот так, вот тебе и популярность и вообще, sic transit gloria mundi, и так проходит слава мирская, все наши старания и страдания ничего не стоят в глазах публики… вернее так — не стоят и маленького кусочка обнаженной груди какой-нибудь очередной Бьянки.

Вот, к примеру, убьет меня тут этот самый Наояма — ну, будет немного хайпа, в газетах напишут и в новостных сайтах, может даже в вечернем выпуске новостей на национальном канале упомянут. А вот если Бьянка тут появится и будет в купальнике ходить, да еще купальник этот с нее сползет в процессе — тут хайпа будет ого-го. Так что иллюзий я не испытываю… заблуждаюсь, это бывает, да, но иллюзий не испытываю.

— … левой! — шипит мне в ухо Хироши: — видел же, да? Он левша, у него левая сильная, но стоит в правосторонней! У него преимущество в стойке!

— Не давай ему себя в голову бить — добавляет Дзинтаро: — у тебя в голове и так не сильно много чего, одни непристойности… и за что тебя Тома-чан любит, ума не приложу…

— Как бы я без ваших советов жил… — выдыхаю я, приводя свое дыхание в норму. Говорю, естественно — с сарказмом, однако заряд сарказма пролетает мимо центров критического мышления и эти двое продолжают давать мне свои дурацкие советы из разряда — «надень шапку а то простудишься» и «постарайся в голову не получать, а наоборот — бить». Я слушаю, пропуская половину мимо и сосредоточившись на восстановлении. Что бы ни говорили, а выносливость в бою невероятно важна и если есть возможность выправить дыхание, насытить мозг и тело кислородом и вывести молочную кислоту — надо пользоваться.

Тут же — молнией в голове мелькает мысль, зачем мне все это? Вот нахрена? Встать сейчас со стула и поклониться, признать поражение, пожать руку и с достоинством — удалиться. Все, спектакль окончен, гаснут свечи, кинщик был пьян, кина не будет. На какое-то мгновение я прямо-таки чувствую этот момент — как я встаю и кланяюсь, как у всех вокруг вытягиваются разочарованные лица, а я иду себе на следующий урок. А потом — домой. Забираюсь под одеяло и лежу там часов шесть как минимум, прячась от жестокого мира, где есть такие вот ребята как Наояма. И попрошу Хинату сделать мне чай с зефирками.

И, знаете, быть мужчиной — это не значит быть стальным изнутри и снаружи. У всех у нас есть моменты слабости, когда охота все бросить и заплакать, повалится на пол и бить ногами в истерике, просто мужчины знают, что это — бесполезно. И что так ты только усугубишь проблему и никак себе не поможешь. Ни себе, ни окружающим. А мы все желаем помочь. Себе, близким, дальним, друзьям, родственникам, просто знакомым, даже врагам. Быть значимым. Валяться на полу и плакать… что же, это может быть приятно. Но это как на сибирском морозе обоссаться в штаны — сперва может быть тепло, но потом…

Привычным волевым импульсом выталкиваю из головы мысли про дом, мягкое одеялко и Хинату с зефирками. У меня есть дело тут и в кои-то веки я встретил человека, который на уровень выше меня. Нобу-сенпай не в счет, тот берет за счет преимущества в весе, как и Сомчай, у которого еще и сила и набитые конечности и