Новая жизнь 1-9 - Виталий Хонихоев

будет — смотреть устанешь. Вон и Натсуми ко мне повернулась и в глазах такое «я же знаю, что ты знаешь», и Мико с Кэзукой — с любопытством. Только у Томоко в глазах беспокойство и страх, Шизука даже не чешется… она во мне уверена, мне бы ее уверенность. Наоми головой качает, мол не стоит, гражданин, не стоит, съедят.

— Вот — удовлетворенно говорит Хироши: — подумай. Зачем тебе это все? И никто тебя не осудит и…

— Ладно — говорю я и встаю с места, одергиваю пиджак: — пойду, посмотрю, что за чемпион такой… а то ждет же человек… специально приехал и ждет. Нельзя гостей заставлять ждать, это тон дурной.

— Ну конечно! — шипит Хироши: — Ну, конечно, когда ты моего совета слушался?!

— В последний раз как тебя послушал — очень сильно пожалел — честно отвечаю ему я: — очень сильно.

Глава 21

Как говорил старина Киплинг, старый токсичный и маскулинный Киплинг — все ваши проблемы удаляются на второй план, когда «сильный с сильным лицом к лицу у края земли встает». И сейчас как раз такой случай. Где-то там, на краю сознания у меня есть и Акихиро в своих пижонских очках и тонких перчатках, где-то там есть и остальные из его свиты, там же — суета вокруг, кто-то что-то говорит, здесь почти все из класса, и еще довольно много из параллельных. Но я не обращаю внимания на все это, я смотрю на своего противника. Соперника. Конкурента. На следующие несколько минут — врага. Он сразу выделяется из толпы школьников и нет, не ростом, он довольно мал, меньше меня. И веса в нем немного — меньше, чем во мне. Если судить чисто по фигуре — то таких вот «дрыщами» у нас называли, жилистый и сухопарый. Однако в его глазах — спокойствие и уверенность. И скука. Утомительно ему вот тут было какого-то школьника ждать, у него дела и личная жизнь. Но ему заплатили и заплатили немало… ну или должен был кому-то и долги списали, или услуга за услугу — не знаю и знать не хочу почему, но он ждал меня тут. Глаза немного с грустинкой, печальные и спокойные. Драка? Какая драка? Немного проучить зарвавшегося школьника, и не потому, что он этим гордится, для такого как он спуститься вниз, чтобы мне по морде съездить — серьезный дауншифтинг. Если верить Хироши, то вчера он там на первых рингах страны выступал, а сегодня школьников пугает… это как если бы поп-айдол после того, как на стадионах выступал — перешел к развлечению на днях рождениях детей и корпоративах небольших компаний. Позор в общем.

Впрочем, если жрать нечего, если ты все равно дисквалифицирован, а делать ничего не умеешь, кроме как морды бить — то и выбирать не приходится. Кто работу предложил, тот и клиент.

— И это твой план мести, Аки-кун? — говорит Хироши, все еще пытаясь выжать максимум из ситуации: — Притащить чемпиона на бой со школьником? Тебе не стыдно?

— Товарищеский матч — не моргнув глазом отвечает Акихиро и поправляет очки — средним пальцем руки, затянутой в тонкую перчатку. Пижон.

— Как это товарищеский матч? — удивляется Хироши: — Ты бы еще Годзиллу притащил. Это ж Наояма-сан, ты чего?

— Никто никого не заставляет — пожимает плечами Акихиро: — Кента-кун может и отказаться от товарищеского матча… если струсил, конечно. Ты же не трусишь, Кента-кун?

— Трушу — говорю я, глядя на Наояму: — конечно трушу. Я ж живой человек, а Наояма — легенда. Что тут поделать, каждому его здоровье и благополучие близко к сердцу… — говоря это я скидываю с плеч пиджак и заворачиваю рукава, кручу шеей, разминаясь. Мое поведение и мои слова диаметрально расходятся между собой и Акихиро на какое-то время затыкается, переваривая. Я делаю шаг вперед и протягиваю руку Наояме, который стоит, прислонившись к стенке и скрестив руки на груди. Он одет в спортивный костюм, на ногах — белые кроссовки с толстой подошвой, рядом, на асфальте — стоит спортивная синяя сумка.

Все-таки общие правила поведения — штука прилипчивая. Здесь принято раскланиваться при встрече, но и пожимать руку на западный манер — тоже считается одним из способов приветствия… а на приветствия надо отвечать, даже если тебя приветствует совершенно незнакомый человек. Наояма машинально пожимает мне руку, его ладонь сухая и жилистая, словно отлита из металла. Вот тут надо отметить, почему японцы так любят именно поклоны, а не рукопожатия. В поклонах легче выразить социальную иерархию, кто кланяется глубже и дальше, тот статусом пониже. Кто такой Наояма и кто такой я — две больших разницы, как говорят в Одессе. Но вот рукопожатие — это приветствие равного с равным, тут довольно сложно показать статус и уровень и все вот это японское «я тебя вижу, но не уважаю».

— Меня зовут Кента. Очень приятно — говорю я, пожимая руку и чувствуя, как стальные пальцы стискивают мне ладонь.

— Наояма. Взаимно — кивает мне мой враг и тут же начинает мне нравиться. Мог бы руку и не протягивать. Мог бы и не представляться. Вообще много чего мог бы, но все же вежлив и корректен.

— Какие правила нашего товарищеского матча? — уточняю я у него. Он подталкивает ногой сумку и тут же кто-то из прихвостней Акихиро — расстегивает ее, присев рядом. В сумке — перчатки. Боксерские восьмиунцовые перчатки. Ан, нет, есть и на двенадцать унций, стандартные. Ну, он мухач, ему понятно с восьмиунцовыми легче работать.

— Обычные правила — говорит он: — все по стандартам.

— Хорошо — говорю я и наклоняюсь над сумкой, совершенно не опасаясь подлого удара или еще чего. Такие как он — так не делают. Выбираю перчатки, тут есть и бинты и капа — все как положено. Разве что дело происходит не в спортзале, а на улице за школой. Свежий воздух, утро… прекрасный день чтобы звездюлей получить. Для себя формулирую задачу — немного поработать на публику, выхватить от чемпиона и попросить пощады. Сдаться на милость победителю так сказать. Почему? Да потому что у такого решения просто куча побочных плюсов. Что такое победа на школьном дворе? Да ничего. Разве что — чемпиона уделал, но к моему нынешнему статусу, после подставного боя с Сомчаем это очков не добавит. А вот в результате проигрыша и фан-клуб подуспокоится, зачем им проигравший, популярность штука такая, облажался на публике и все… прощай поклонники. Клуб ненавистников тоже