Размышления русского боксёра в токийской академии - Семён Афанасьев

— Оно ведь к этому и шло, — опять двигаю плечом. — Тебе же ещё отец говорил.

— Да. Но я не думал, что так стремительно завертится.

— Гражданское общество — штука такая. Как ревнивая жена, которая сильнее тебя физически. До поры до времени всё спокойно, но если разозлить — сам понимаешь. Ты каким-то образом пытаешься предугадать грядущие изменения? Считаешь, что я больше тебы знаю?

— Примерно. На этом диком кипише можно как очень высоко взлететь, так и очень глубоко упасть. Пример вот прямо сейчас: лично твои конституционные права уже почти половину суток свистят в окошко. Если к тебе даже врача не пустили. Ну что, ты всё так же спокоен?

— Я же оценил в своё время обстановку и сделал свою ставку, — опять плечо. Да что такое. — У меня, в отличие от всех остальных в муниципалитете, есть своя партия. Хреновенькая, юная — но единственная, которая это всё предсказывала ещё на той неделе. Открыто, во все рупоры. Готовлюсь стричь купоны.

— С такой стороны, да, — вздыхает толстяк. — Это, кстати, вторая причина переполоха: почему какой-то мальчишка и смешная местечковая организация в курсе? И в рамках муниципалитета ханьцев отбили практически законно? А большие дяди в правительстве и парламенте околачивают груши?

— Что, сейчас везде крутят нашу предвыборную программу? — улыбаюсь потому, что кое о чём догадался. — Из разряда "А мы предупреждали!"?

— Да. Ваш пиар нанял аутсорс, бюджеты солидные. Основная фабула: все беспорядки — из-за восьмёрки, в зачинщиках — фактически одни китайцы. Причём соседи по региону, окопавшись в антитеррористическом подразделении, выступили совместно с криминальным элементом.

— Пошли против японцев в Японии, — подхватываю. — Оно всё стремительно вылезло на свет…

— … и сразу у трёх партии правящей коалиции тут же возник вопрос: а кто в кабмине дал зелёный свет присутствию китайцев в таком объёме?! И, по сути, стал причиной замеса? — Сё как будто играет со мной в пинг-понг или шахматы, ожидая моего следующего хода.

— Министерские без боя не сдадутся, — предполагаю на основании опыта предыдущей жизни.

Японцы хоть по менталитету и другие, но чиновники, мне кажется, везде одинаковые.

— Ладно. Не буду ходить вокруг да около. Правящей коалиции больше нет, — здоровяк испытывающе смотрит на меня, словно ожидая, что я должен его чем-то наградить за хорошую новость.

— А что есть?

— А есть отделившиеся три партии, которые усилили оппозицию.

— И что получилось?

— Было процентов двадцать на полста с лишним. А сейчас в коалиции осталось чуть меньше тридцати процентов.

— Ух ты.

— Что дальше будет, отгадаешь?

— В школе говорили на основах политологии, теперь сменится кабмин. Та новая группа в парламенте, которая сейчас в большинстве, по логике должна очень быстро пересмотреть все министерские портфели.

— Прибавь сюда давление этого самого твоего гражданского общества, — ворчит чужой оябун. — Во многих городах перед муниципальными советами народ тысячи по три голов уже стоит, и расходиться не собирается.

— Это всё?

— А тебе мало?

— Информации хватает, норма. Знаний недостаточно. Ты явно делаешь какие-то выводы, на которые мне не хватает ума и опыта.

— Хм. Я думал, вы это всё давно прочитали. И у тебя отцовские заготовки на руках, и те, что были сделаны ещё при Томиясу.

— Нет. При них не было никаких заготовок. Так какой твой вывод в итоге?

— По итогам замеса уже начинается не просто дикая охота за виноватыми. Она уже перешла в дикую политику. Тебе что-то говорит понятие политического кризиса?

— Одни в его итоге резко обеднеют, — смеюсь. — Но другие из нолей, ну или около нолей, займут место первых.

— Поменяй в твоей фразе бабки на политическое влияние, — говорит Сёгун хмуро.

* * *

Там же, через четверть часа.

— … таким образом, все сейчас будут против всех.

— А нам с того что?

Последние десять минут мы только и делаем, что не сводим глаз друг с друга.

— Твоя партия оседлала волну. Что называется, основоположник идеи, — поясняет Сёгун. — Это как пешка, которая вдруг стала ферзём. Причём не за чёрных или белых, а за зелёных или фиолетовых, которых раньше в раскладе на игровой доске в помине не было.

— Меня что, не выпускают именно поэтому? — хмыкаю. — Нарушая все законы?

— А ты как хотел? — абсолютно искренне качает головой толстяк. — Твой непонятного цвета ферзь получит доступ к игре, говоря шахматными терминами, только после выборов! Естественно, сейчас тебя будут пытаться со всех сторон, кхм, проконтролировать заранее.

— Как это можно сделать технически? Я несовершеннолетний, нахожусь в центре внимания. Какими-никакими, а ресурсами обладаю. Доступ вроде как ограничен. При нынешних электронных средствах массовой информации, Вака сейчас вольёт какой-нибудь миллион иен в пиар — и на улицы выйдет половина Японии. С нашими лозунгами.

— М-да уж… Дикая политика… Сейчас, конкретно сегодня, министерство внутренних дел изо всех сил пытается замять тему восьмёрки, прям всеми силами. И официально, и не официально. По факту — министр в парламенте за закрытыми дверями даёт интервью уже который час. И добром это не закончится.

— А нам с тобой чего бояться? Ну, при том условии, что мы сейчас договоримся о взаимодействии? Окей, допустим, я порыв оценил и против тебя ситуативно ничего не имею.

— Так они первым делом напрямую на тебя выйдут. Будут обещать золотые горы. Мол, ты держишь рот на замке, а мы делаем вид, что ничего не было. Вообще ничего. Ни китайцев, ни противозаконных действий полиции, ни травм твоих сестры и матери.

— А мне с того что? — он начинает набирать воздух с возмущенным видом, потому успеваю вставить. — Мы вообще ни с кем спорить не будем! Просто скорректируем заявку в избирательную комиссию: хотели на муниципальный уровень, а пойдём на префектуру или даже выше.

— Вот тут самое интересное и начнётся, — Сёгун угрюмо смотрит вниз, себе на ноги. — Я до этого момента тоже просчитал. Согласен: глупо не пролезть в парламент, может даже лидирующим местом, если техническая возможность пищит у тебя в руках. — Он поднимает глаза. — Но они тебе сделают встречные предложения.

— От которых нельзя будет отказаться? — смеюсь. — Например, какие?

— Типа выпустить поскорее из тюрьмы. Или даже вообще в неё тебя не запихивать, — он как будто с опасением ждёт моего ответа, не желая раскрывать все карты первым.

— Не аргумент, — качаю головой. — По сегодняшнему законодательству, нахождение в тюрьме не является барьером для избрания в парламент любого уровня. Хоть муниципальный, хоть… ты понял.

— И?

— А потом новообразованные зелёный, как ты говоришь, ферзь выигрывает выборы — и раздаёт всем по заслугам. Даже в рамках префектуры, меня уже устроит.

— Может не получиться, — он нехотя цедит слова. — Потому