Размышления русского боксёра в токийской академии - Семён Афанасьев

— Разрешите встречный вопрос обвинению? — подросток требовательно смотрят на судью.

— Это необходимо?

— Да. Мой вопрос — это часть ответа.

— Спрашивайте…

— Господин прокурор, вам знакомо понятие оперативной обстановки? — теперь на собеседника весело смотрит светловолосый.

Прокурор молча и не мигая глядит в ответ.

— Мне оно тоже знакомо, — не смутившись, кивает Асада. — "Всё, может быть истолковано как угроза, является угрозой до особого распоряжения командования".

— Это откуда?! — чиновник удивлённо поднимает брови. — Что за манипуляции? Что за документ?

Из зала доносится одинокий голос:

— Боевой устав армии.

— Старой армии, ещё Императорской, — добавляет сосед говорившего.

— Точно, — подтверждает старшеклассник. — Он самый. По сути заданного вопроса поясняю. Патрульная мешала моим действиям по освобождению заложника. У меня не было времени ей что-то объяснять, плюс я не знал, сколько китайцев ещё рядом.

— И? — судья заинтересованно закусывает дужку очков.

— Я не знал, выиграю или проиграю в итоге. Поскольку на территории муниципалитета уже де-факто введено усиление, мои подозрения о многочисленности напавших подтверждены законодательно. Ещё вчера.

— Я пока не понял, зачем вы бросали камнем в патрульную.

— На случай своего проигрыша противнику. Мне было важно, чтобы её не ассоциировали со мной, это если бы меня там прибили.

— Почему?

— Когда убивают мужчин, вторым этапом всегда принимаются за женщин, — вздыхает подросток. — А так все увидели: я ей вроде как враг. Вон, даже булыжником в неё швырнул. Травма, кстати, нанесена несерьёзная, исключительно чтобы гарантировать свою безопасность от её таззера в тот момент. И исключительно на момент острой фазы, пардон за тавтологию. А то бы она мне ка-а-ак врезала в спину, в самый интересный момент… ещё раз пардон за тавтологию…

По залу катится смех.

* * *

Там же.

— … перейти к опросу патрульной Руру Микары, как пострадавшей и полноценного свидетеля. — Представитель государственного обвинения требовательно смотрит на судью. — Она присутствовала от начала и до конца.

— А я отказываюсь выдвигать обвинения со своей стороны. — Девушка поднимается с места, не заботясь даже о собственном приведении к присяге. — Что было, рассказать могу, да; но я это уже много раз делала. В том числе, в департаменте внутренней безопасности. У вас же есть эти материалы?

— Почему отказываетесь от обвинений? — уточняет судья, затем торопится пояснить. — Я не давлю, лишь стремлюсь к пониманию!

— Масахиро Асаду в настоящий момент считаю сотрудником полиции, хотя и очень специфического ранга. Прошу уважаемый суд переквалифицировать дело, как подлежащее рассмотрению на внутреннем дисциплинарном комитете, — Руру нервно дёргает левым плечом, стараясь не шевелить правой рукой.

— Вы имеете в виду комитет департамента полиции Токио?

— Так точно.

— Но в распоряжении суда есть подтверждённая служебная запись регистратора. Вы лично вызвали помощь из-за того, что Асада вас атаковал. Откуда такое противоречие самой себе?

— Вы имеете в виду запись с моего служебного жетона?

— Да.

— Я была неправа. Погорячилась. Неверно оценила причинно-следственные связи. Если мой доклад по служебной сети был расценен, как основание для обвинений в его адрес, — кивок в сторону подростка, — прошу это обвинение отозвать.

— Да ну?! — прокурор неверяще машет ладонью перед своими глазами.

— Настоящим уведомляю: у меня нет никаких претензий в адрес Асады Масахиро, — твердо заявляет Руру.

— Это ваше окончательное решение? — судья ладонью останавливает представителя обвинения.

— Ваша честь, мне нечего добавить. Имело место недопонимание между двумя сотрудниками полиции. Это окончательная трактовка событий в моём исполнении. — Девушка переводит дух. — Если у вас есть сомнения личного характера, пожалуйста, верните запись на тот момент, когда Асада предъявляет мне свою благодарность от директора департамента? Мы её только что смотрели.

— Что это, с вашей точки зрения, меняет в квалификации?

— Он официально уведомил меня, что является моим коллегой. Более низкого ранга, очень специфического статуса — но он тоже не чужой в полиции Токио. Наш с ним конфликт, как и мои сломанные пальцы — это внутренний вопрос министерства внутренних дел. Я очень прошу другие подразделения юстиции в него не вмешиваться. Мы, полицейские, между собой разберёмся сами. Суду Японии тут делать нечего.

— Мне понятна ваша позиция… Могу ли я поинтересоваться, что заставило вас так её изменить? С вызова подкрепления вначале — на отзыв иска сейчас?

— Я могу не отвечать на этот вопрос?

— Да бога ради, — судья спокойно кивает. — Не хотите — не отвечайте. Просто я должен убедиться, что на вас никоим образом не оказывается давление со стороны.

— На меня не оказывается никакого давления.

— Хм. И всё же я был бы более благодарен за подробности. Можете считать это требованием суда.

— Хорошо, поясню развернуто. Я изменила своё мнение после того, как увидела: здесь и сейчас шестнадцатилетний школьник защищает Японию в одиночку.

— А когда это произошло? Конкретнее?

— Вот этот момент на записи, — Руру Микара самостоятельно ставит на воспроизведение нужный фрагмент, пользуясь служебным концентратором.

На записи блондин европейской внешности атакует этнического китайца обрезком стальной трубы с криком "ТЭННО ХЭЙКА БАНЗА-АЙ!".

Сотрудник полиции экипирован в штатный защитный комплект с полной символикой одного из специальных подразделений.

— М-да уж. Иллюстративно. — Судья снимает очки и покусывает дужку. — Ладно. Вопросов к Микаре не имею. Идём дальше…

* * *

— … да я тогда вообще подумал, что они не полицейские!

— Форма на сотрудниках из микроавтобуса для вас не показатель?

— А эта физзащита мне ничего и не говорила! Они сразу драться полезли! А тот, который говорливый, старший инспектор Ван, он вообще даже не представился поначалу, — подросток то ли очень хорошо имитирует возмущение, то ли реально возмущён. — Я, может быть, и повёрнут на военной истории чуть больше, чем нужно. Но я очень хорошо знаю, что делать, когда в твою форму переодевается гражданин чужого государства!

— Форма на них была в полном соответствии с законодательством, — замечает председатель заседания.

— Ваша честь, а вот, послушайте тогда ещё раз, — школьник ручным джойстиком находит нужный момент на выгрузке со своего нейроконцентратора. — Когда мне, да на моей земле, заявляют такое — ну не знаю. На тот момент мне казались вероятными два варианта. Первый: этот человек — не тот, за кого себя выдаёт. Второй вариант: он попал на должность по ошибке, плюс из-за границы. Мой долг, как японца, максимально быстро устранить это недоразумение.

— Вы поэтому первым нанесли удар арматурой?

— Я же уже пояснил свои мотивы. Мне добавить нечего. Да и там была всего лишь стальная труба, ваша честь — по его шлему не так и страшно. И я бил не сотрудника полиции, а этнического китайца. Разницу улавливаете? С высоты