Размышления русского боксёра в токийской академии - Семён Афанасьев

— Гхм. В некоторых других странах подобное ваше заявление было бы истолковано, как… — судья недоговаривает.

— Ваша честь, а мы не в других странах. Мы в Японии. И вопрос надо ставить шире: как так получается, что на своей земле у тебя прав меньше, чем у командировочного иностранца, который приехал сюда на месяц?! Ладно, пусть он заехал даже на пару лет, по ротации.

* * *

— … вы настаиваете на том, что считаете свои действия абсолютно оправданными?

— Я подал встречный иск. В смысле, мой законный совершеннолетний представитель его подал, — подросток кивает в сторону зала. — Я усмотрел откровенную попытку прямого и незаконного давления на меня со стороны восьмого бюро.

— Каким образом осуществлялась давление?

— А через недопуск медицинской помощи к моей сестре. Происходило на моих глазах. Ваша честь, разрешите встречный вопрос?

— Какой?

— Основное отличие суда Японии от любого другого, меня так учили в школе — это когда соблюдается не столько буква, сколько дух закона. Это так? Или нам в школах врут?

— До известной степени справедливо, — нехотя бормочет судья. — Как это должно вас оправдать?

— Если интересы страны, как я их понимаю, нужно защищать здесь и сейчас, не считаясь ни с какими последствиями для себя лично — значит, суд ВСЕГДА войдёт в твоё положение. У нас, слава богу, не та страна, где убийце дают меньший срок, чем тому, кто от него защищался.

— Попрошу без абстрактных фигур.

— А это и не фигурально. Абсолютно реальная страна, абсолютно реальный уголовный кодекс… Кстати, пожалуйста, проверьте команды, которые отдавал старший группы? Они по-китайски. Видимо, командированные к нам коллеги-полицейские из восьмого бюро не рассчитывали, что у меня будет армейский нейроконцентратор?

Зал пребывает в полном молчании пару минут, требующиеся на установление соединения и верификацию протокола.

— Неприятный сюрприз китайским сотрудником восьмёрки, — Асада многозначительно глядит на один из рядов. — Такая вот выгрузка в Японии имеет статус неопровержимого доказательства.

— … поддержка ваших действий со стороны толпы — заранее срежисированный вашей организацией спектакль? Имею ввиду Джи-ти-груп.

— Боже упаси. Голый экспромт.

— Сложно поверить.

— Ваша честь, не делайте ту же ошибку, что и китайцы! Умоляю!

— Вы сейчас о чем?

— Не нужно недооценивать роли гражданского общества. — Блондин назидательно поднимает вверх указательный палец. — Японцы — не бессловесное стадо. Мы очень хорошо знаем, что делать, когда попираются наши базовые конституционные права.

* * *

— … зачем вы скомандовали жечь автозак? Он, если что, был японский.

— Персонально государственному обвинению: если на моей земле, за мои оплаченные налоги какая-то техника используется против меня же, да иностранцами — значит, это вражеская техника. На уроках военной истории нас очень хорошо научили, что нужно делать с вражеской техникой на своей территории в подобных ситуациях.

Глава 19

Здание суда. Судейская комната для принятия решений.

Вообще-то, это было нарушением: отвечать на звонок в данный момент было нельзя.

— Да? — мазнув взглядом по незнакомому номеру, судья всё же ответил. — Звонком больше, звонком меньше, — некстати проворчал он сам себе уже после того, как установилось соединение.

А с другой стороны, его сейчас оправдывал тот факт, что в текущем процессе было слишком много уникального.

— С вами говорит заместитель начальника секретариата министра юстиции. Благодарю, что нашли возможность ответить, — возникшая перед лицом голограмма принадлежала с достаточно известным лицом.

— Не стоит благодарности, — сухо уронил судейский чиновник, не утруждаясь ритуальным поклоном вежливости. — Я вас слушаю.

— Я звоню по поручению…

— МНЕ ЭТО НЕИНТЕРЕСНО, — поторопился перебить далёкого коллегу председатель заседания. — Я уже нарушил регламент тем, что сейчас с вами разговариваю! Пожалуйста, переходите к делу.

— Какое решение вы намерены вынести?

Рядом и за министерским, судя по затемнению в левой части голограммы, явно кто-то находился.

И этот кто-то наверняка не ниже рангом, вздохнул про себя судья. Получается ровно две должности на выбор, одна другой интереснее.

— Вы отдаёте себе отчёт в полной незаконности того, что сейчас делаете? — спокойно уточнил Мацуи, в самых смелых мыслях не планируя отвечать на заданный вопрос.

— Очень сложный день. Очень сложный случай, я сейчас о вашем процессе в целом, — откровенно пояснил звонивший. — К сожалению, затронут целый клубок государственных интересов. Правительство не может пустить тему на самотёк.

— Вы отдаёте себе отчёт в полной незаконности того, что сейчас делаете?! — повторил Тоору уже повышенным тоном. — Или вам сказать открытым текстом?!

— Буду очень благодарен за открытый текст, — министерский вдохнул вроде как с облегчением.

Напрасно, хмыкнул судья про себя. Вслух же озвучил:

— Именем Японии, уведомляю вас о выдвигаемом вам подозрении в покушении на совершение преступления… — далее он по памяти назвал параграф и добавил. — Попытка воспрепятствия вынесению законного решения судом первой инстанции. Выражается в прямом либо непрямом давле…

— Мацуи-сан, подождите. — Секретаря вместе со стулом на колёсиках отодвинули в сторону. — Это моя инициатива. Здравствуйте. Мы могли бы поговорить не столь формально?

— Здравствуйте, господин министр, — по-прежнему без тени эмоций на лице поздоровался судейский чиновник. — У меня, как регулярно говорит один паренёк в зале для заседаний сейчас, есть встречный вопрос в ваш адрес. Господин министр, вы понимаете, что вы сейчас делаете?!

— Да. Я очень хорошо понимаю, что делаю в этом кресле последние три с половиной года, — Тоору попытались буквально поджечь взглядом.

— Вы сейчас стоите и никакого кресла рядом нет, — хмыкнул судья. — Но раз понимаете, то также должны учесть и следующее. Что бы вы сейчас ни сказали, это может быть и будет использовано против вас. Если я сочту ваши предложения неприемлемыми. Предупреждаю на старте, во избежание недоразумений.

— Я звоню не от своего имени. Меня тоже попросил коллега, он чуть более высокого ранга.

Вице-премьер, наверняка по поручению премьера, понимающе кивнул сам себе Мацуи.

— Ваше заседание из-за обилия журналистов является бомбой со взведённым механизмом. После того, как вы объявите ваше решение по делу, возможны колоссальные социальные последствия, — продолжил министр юстиции. — Причём в наше время они будут стремительны, хаотичны и неуправляемы. С учётом обстоятельств.

— Слушаю дальше.

— Я со всей серьезностью прошу вас ответить на единственный вопрос: лично вы сейчас склоняетесь к какому из двух решений? Разговоры о законности оставим для другого случая.

— Я не буду вам отвечать. Вернее, отвечу, но не то, что вы рассчитываете услышать. Господин министр, мои правовые оценки по данному процессу, до озвучивания в зале, являются инсайдерской информацией. Вы сейчас нарушаете сразу несколько пунктов закона о борьбе с коррупцией от… — Тоору назвал реквизиты законодательного акта. — При всём уважении к корпоративному духу, мне сложно понять