"Фантастика 2026-195". Компиляция. Книги 1-29 - Анна Чернышева

Коса неудобно била по ноге, норовила выскользнуть, но на душе у Вари было легко и хорошо. Воздух пах травами, которые уже выгорают к середине лета и наполняют воздух своим горьковатым ароматом. Из-под башмаков вырывались клубочки пыли, небо было высоким и голубым, без единого облачка. Матрёна рассказывала, что едет в ночное с отцом и матерью, и Варе тоже хватит места в их телеге. А ей в кои веки не будет скучно.

Открытое, с добрыми серыми глазами лицо девушки выдавало бесхитростную натуру. Варя смотрела на него, и Матрёна казалась ей самой красивой девушкой в деревне. Благодарность к новоявленной подруге затопило Варино сердце. Ей хотелось петь, плясать, смотреть в бесконечно голубое небо и праздновать жизнь.

Когда подошли к Матрёниной избе, Варя удивилась. Это был огромный дом с множеством пристроек. Просторный двор, где бегали утки, кудахтали куры, важным строем вышагивали гуси. Тут же была собака на цепи, кошка лениво щурилась на окне. Вдоль забора было несколько сараев, откуда слышалось ржание, мычание, блеяние. Под навесом стояла большая просторная телега, выстланная соломой, на которую накинули большой кусок холщовой ткани. Матрёнин отец – суровый, статный мужик, укладывал наточенные косы в телегу. Увидев девушек, улыбнулся в густую бороду и произнёс:

– А вот и молодец, что подружку привела. Ты косить-то умеешь, девица?

На какое-то мгновение он напомнил Варе собственного отца. Тот был такой же крепкий, уверенный, доброжелательный. От нахлынувших чувств не сразу смогла ответить, дыхание сбилось.

– Не умею, – почти прошептала она. – Матрёна обещала научить.

– Ой, папка, да чего там косить-то? – весело прощебетала Матрёна, забирая у Вари тяжёлую косу и передавая отцу. – Всё она умеет, просто не пробовала ещё.

Хохотнув, схватила Варю за руку и потащила в избу.

– Кидай свой узелок в телегу, и пойдём, я тебя нашим Демидовским квасом угощу. Лучше всех в Васильевке!

Варя подалась за ней и вошла в избу. Сразу же, с порога, поняла, что Демидовы живут намного лучше них с Федорой. Дом был просторный, к большой комнате с печкой было пристроено еще три комнаты, судя по дверям. Пол весь устлан домашними половиками, лавки прикрыты лоскутными мягкими одеяльцами. В красном углу – красивая дорогая икона в металлическом окладе, завешенная рушниками.

Огромный дубовый стол, несколько стульев. Прялка, швейная машинка. Беглый взгляд, и Варя поняла, что Матрёна живёт в довольстве и достатке. Над одной из лавок к стене была приделана полочка и на ней Варя увидела книги! Книги! Она не прикасалась к ним несколько месяцев! Вот это действительно была роскошь по нынешним временам.

Матрёнина мать между тем уже подносила Варе квасу, холодного, пузырящегося, щекочущего нос. Ничего вкуснее она до этого не пила. В Матрёнином доме пахло как-то знакомо, что-то неуловимое из прошлого… Варя принюхалась. Призадумалась. И поняла. Пахло счастливой семьей. Домом, где тепло, светло, радостно. Открытая Матрёна, судя по всему, была у родителей одна. Её мама была высокая статная женщина с такой же толстой пшеничной косой, как и у дочери. Улыбчивая, моложавая, полнотелая. На шее у нее были коралловые бусы, на ногах – легкие кожаные туфельки, которым Варя тут же позавидовала.

– Варя, побежали. Пора. В этот раз там будут парни, мы пойдём песни петь да хороводы крутить. Побежали!

Отец подруги уже успел вывести лошадь с телегой за ворота. Матрёна с Варей с разбегу запрыгнули в неё и поехали, вертя глазами по сторонам да щёлкая семечки, которые подруга догадалась взять в дорогу.

Глава 10

Ночь опустилась на сочный травяной луг. Под деревом стояла телега с охапками травы, под которой спал Матрёнин отец. Сама Матрёна уже сонно хлопала глазами, погружаясь в сон, и поглядывала на приготовленное ложе с травяным матрасом, где можно было укрыться плотной рогожкой и заснуть. У Вари же с непривычки ныли руки и ноги, тело ломило от тяжёлой работы, но голова не хотела спать, а ум оставался ясным.

После захода солнца все, кто приехал косить траву на сено, побросали инструменты и пошли к общему костру ужинать. Кто-то затянул песню, пока в большом котле варили похлёбку из картошки, морковки, лука да смеси круп: пшена, гречихи, овса. Соседи делились друг с другом хлебом, кто-то даже достал небольшой кусок сала. Откуда-то пахнуло самогонкой. Варенька смотрела на происходящее и наслаждалась бурлением жизни, людскими голосами, смехом, от которых отвыкла в своём отшельничестве.

Остро хотелось чего-то такого, от чего сердце замрёт да начнёт трепыхаться с неистовой силой. Как никогда Варя ощущала своё одиночество да женскую обездоленность. О Толеньке не вспоминала – не будил он в ней щемящих чувств, как заполучила его в свои объятия, так успокоилась Варина душа. А сердце ныло и просило любви. С завистью смотрела она на молодые пары, которые шушукались о чём-то возле костра, а потом, взявшись за руки, тихонько уходили в сторону леса. Чувствовала себя отверженной и незаметной.

И вот потихоньку все начали разбредаться по своим стоянкам, телегам, навесам под деревьями из холстов да деревянных колышков. Пошли к телеге и они с Матрёной. Та, тарахтевшая у костра без умолку, быстро притомилась да стала клевать носом. Варя позвала её на телегу, улеглась рядом с ней и уставилась в небо. Было обидно вот так засыпать, не вкусив ни толики общего молодого веселья. На небе ярко светили звёзды, словно обещая золотую жизнь – только дотянись. Еле слышный ветерок щекотал лицо волосинками, выбившимися из косы. Тело ныло. Хотелось ощутить на нём чьи-то горячие руки, поцелуи, лёгкую колкость щетины.

Услышав, что Матрёна ровно задышала, Варенька выбралась из телеги и решила прогуляться в лес. Что-то манило её в эту тёмную массу деревьев, звало, вызывало неясную тревогу. Шагая по высокой траве, Варя отломила стебелёк и засунула молочную его часть в рот. Заняв себя травинкой, ощутила, что стало чуть спокойнее.

Вот и первые деревья на опушке. Войдя под сень вековых сосен, остановилась. Глубоко вдохнула грудью воздух. Лес не спал. Верещали сверчки, трещали ветки под неосторожными шагами невидимых зверушек. Кто-то шуршал маленькими лапками в траве. То тут, то там вспархивала какая-то ночная птица. Варе стало зябко и страшно – ночной лес изнутри уже не выглядел таким манящим и безопасным. Но она вдохнула поглубже и зашагала вглубь, отдавшись неясному зову сердца. Ей хотелось идти вперёд и вперёд, будто бы там её ждало что-то важное. Но это чувство быстро отпустило, когда Варя угодила ногой