Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

Вторая личина — это полный блок на собственные эмоции, чтобы скрыть узнаваемые интонации. И слепок чужой личности сверху. Этому нас учили на занятиях по маскировке. Я скопировала Клаву, потому что успела хорошо ее изучить за время совместной учебы.

Блок лишал меня возможности искать Разумовского ментально, но для этого у меня был Мишка. Мы договорились, что в течение первого часа ведем себя, как обычные гости, а потом я удерживаю внимание Разумовского, чтобы он не мешал Саве и Матвею рыскать по покоям императора.

Что могло пойти не так? Абсолютно всё.

Начиная с того, что князь Разумовский не явился на бал.

Я полагала… Да что там! Я была абсолютно уверена, что он находится подле императора. Особенно сейчас, когда дикий эспер может появиться где угодно, даже во дворце. Я его именно тут и ждала бы. Если попытка нападения на гимназию, где учится внучка императора — это предупреждение, то сейчас самое время идти ва-банк. И бал-маскарад — удобное прикрытие для того, чтобы подобраться к императору.

Но нет. Император на балу появился, вместе с супругой. Их весьма условные костюмы не предназначались для того, чтобы скрыть личности. Да и кто бы посмел предположить, что государь и государыня спрячутся от подданных под шутовскими масками.

Разумовского рядом с ними не было.

— Нет его в зале, — сказал Мишка на исходе часа.

— Или он под второй личиной, — вздохнула я. — Ничего, у меня есть другой способ его обнаружить.

Я сбросила личину Клавы и сняла блок. Разумовский сам меня найдет. Нужно только подождать.

— Пригласи меня на танец, — сказала я Мишке.

До этого мы старались держаться подальше друг от друга. Я принимала приглашения от разных гостей, но ни с кем не завязывала знакомств и отказывалась от угощений. Под блоком я не могла ощущать ничьих эмоций, поэтому наблюдала за происходящим с особенным тщанием.

И чего Сава возмущался? Я ведь права, на маскараде публика ведет себя развращенно: откровенные наряды, раскрепощенное поведение. В глазах рябило от золота, отнюдь не бутафорского. Без привычных ощущений чужих эмоций я чувствовала себя уязвимой. И только теперь, позволив Мишке вести себя в танце, немного расслабилась.

— Как там Ася? — спросила я. — У вас все в порядке?

Вопрос Мишке не понравился, я уловила легкую смену настроения. Не критичную, но все же…

— Нет никакого «нас», — ответил он. — Ася где-то здесь, в зале.

— То есть? — Я позволила себе бестактность. — Думала, вы вместе.

— Она хочет, чтобы вы так думали. Ты и Сава.

Вот это новость!

— Ты ей подыгрывал? И почему же…

— Потому что надоело, — оборвал меня Мишка. — Я себя не на помойке нашел, чтобы исполнять прихоти избалованной принцессы.

Хм… Не на это ли намекал Сава? Жаль, сейчас не время и не место расспрашивать о подробностях.

Танец закончился. Разумовский не появился. Зато ко мне подошел Джокер, и в нем я без труда узнала Венечку.

— И почему, позволь спросить, ты с Бутурлиным, если это я пригласил тебя на бал? — поинтересовался он с плохо скрываемым раздражением.

Мишка, вопреки ожиданиям, не психанул. Не удостоив Венечку взглядом, он кивнул мне и скрылся в толпе.

— Не позволю, — ответила я, чтобы не вступать в привычную перепалку. — Ты, случайно, не знаешь, где князь Разумовский?

Произнося имя, я перешла на шепот, и пришлось приблизиться к собеседнику на неприлично близкое расстояние.

— Знаю, — сказал Венечка небрежно. — Встречается с любовницей.

— Чего? — переспросила я. — Ты уверен?

Я догадывалась, что князь не девственник в свои-то годы. И мне бы радоваться, что ко мне у него нет никаких чувств. Но отчего-то известие о любовнице задело самолюбие.

— Показать могу. Хочешь? — Венечка осклабился.

С нарисованной на его лице маской Джокера широкая улыбка смотрелась как-то по-особенному зловеще.

— Хочу, — сказала я. — Веди.

Глава 31

Венечка уверенно вел меня по дворцу, уводя все дальше от шумной толпы гостей. Его никто не останавливал: гвардейцы беспрекословно пропускали через любые двери, прислуга почтительно кланялась.

Сын фаворитки императрицы — такая значимая фигура? Вряд ли. Скорее, мы идем туда, где находятся покои его матери, вот ему и не препятствуют. Не удивлюсь, если он частенько развлекается там… с барышнями легкого поведения.

Я остановилась в пустом коридоре, чтобы сообщить Венечке, где он окажется, если посмеет меня обмануть. На мой взгляд, нелишнее предупреждение для того, кто слишком самоуверен. Однако мне и рта открыть не позволили.

— Яра, не тупи, — прошипел Венечка и толкнул малоприметную дверцу.

Он шустро затащил меня в темный тесный коридор. Щелкнул замок.

— Ты… — только и успела произнести я.

Ладонь накрыла губы.

— Молчи, — выдохнули мне в ухо.

За дверью послышались чьи-то шаги и голоса. Потом все стихло.

Венечка отпустил меня и зажег магический огонек, осветивший коридор.

— Ты же не думала, что мы на свидание к Разумовскому открыто заявимся? — насмешливо поинтересовался он.

— Как раз собиралась спросить, куда ты так торопишься, — проворчала я.

— Искал место, где без лишних глаз можно в потайной ход нырнуть, — ответил он. — Кстати, зачем тебе Разумовский? Нет, теперь понятно, чтобы поймать на горячем. Но ты его искала. Зачем?

Венечка шел впереди, освещая дорогу. Потайным ходом определенно пользовались. Даже уборку проводили, потому что стены и пол были чистыми, без следов запустения.

— Поздороваться хотела, — ответила я.

Он хмыкнул.

— Согласен, ты не обязана мне доверять.

Я ждала продолжения, но Венечка молчал.

— Ты меня пугаешь, — призналась я.

— Чем?

— Адекватными ответами.

— Могу речь толкнуть, по поводу нашего общего дела. Толку? Ты все равно будешь видеть во мне идиота Венечку. К слову, я и сам еще не решил, можно ли тебе доверять.

Вот это новость! У меня в этом деле определенный интерес, он не может быть иным.

— Вообще-то, моя цель — восстановить честное имя отца, — сказала я.

— Вообще-то, ты — крепостная императора и невеста князя Разумовского, — парировал Венечка. — На что ты способна ради свободы?

Я благоразумно промолчала. То есть, «толкнуть речь», выражаясь словами Венечки, могла и я. Но он, как ни обидно, прав. А