Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

— И много… таких?

— Без понятия. Если становится известно о таком эспере, его ловят и ликвидируют. Узнать можно случайно или после того, как совершено преступление. Полагаю, у нас объявился дикарь.

— Неудобно о таком говорить, но даже легче стало, — призналась я. — Нет, это плохо… неуправляемый эспер, плюющий на законы опасен, это я понимаю. Но в кои-то веки покушались не на меня. И вообще, мы с Матвеем и Савой оказались в нужном месте и в нужное время.

— Не могу не согласиться, — сказал Александр Иванович. — Если бы не вы, погибло бы много невинных людей. Но на награду не рассчитывай. Считай, что твоя награда лежит в банковской ячейке. Многих заинтересовало бы наследство Морозовых. Не говоря уже о том, что формально его можно изъять в пользу государства.

— Спасибо.

— Ты уже поблагодарила. Достаточно. Кстати, знаешь, как Сава назвал свою химеру?

Он менял тему разговора, и меня это устраивало. Мне б все, что услышала, переварить.

— Шоколадка? — улыбнулась я. — Я своей карамельку скормила, а он шоколадку.

— Почти угадала. Чоко. У нее и окрас шоколадный, все сошлось.

— А Карамелька вас чуяла, — вспомнила я. И вздохнула. — Мне ее так не хватает.

— Вашу вылазку скрыть не удастся, — сказал Александр Иванович. — Сейчас вместе будем причину придумывать, чтобы о подвале не говорить. Из прохода могли выползти две химеры. Так что прятать Карамельку больше не придется. — Он помолчал и добавил: — Но мой дом всегда для нее открыт. Яра, для тебя — тоже.

Я отвернулась к окну, чтобы скрыть внезапно навернувшиеся на глаза слезы. Хотя… смысл? Александр Иванович ощущает мои эмоции. Как и я чувствую, что его слова искренни.

Глава 29

— И что ты там делала на самом деле? Только не говори, что ностальгия замучила.

Вопрос не прозвучал неожиданно. Я почувствовала приближение Венечки Головина раньше, чем он открыл рот. К слову, он впервые заговорил со мной с тех пор, как мы вернулись с картошки. По учебе нам случалось общаться. Всего пятнадцать минут назад он с удовольствием отлупил меня в тренировочном бою, после чего язвительно заметил, что Ярику Михайлову нужно готовиться к кабинетной работе. И я в долгу не осталась, посоветовала ему и дальше качать мышцы, если мозг к двадцати годам пребывает в зачаточном состоянии. Обычная пикировка. Но Венечка не обращался ко мне, как к девушке, в стенах академии.

— И что с твоим принципом не бить женщин? — мрачно поинтересовалась я вместо ответа.

— Яр, ты серьезно? — удивился Венечка. — Я и так не в полную силу. И как ты себе представляешь тренировки?

Все тело болело, а наутро еще и синяками покроется. Но он был прав, и я чуть растянула губы в улыбке.

— А, ты прикалываешься, — догадался Венечка. — Не увиливай от ответа.

Мы разговаривали в пустой раздевалке. Все уже разошлись. Я же задержалась, чтобы спокойно переодеться. Сидела в уголке с закрытыми глазами, вроде как отдыхала и переживала поражение. А Венечка зачем-то вернулся…

— Я не обязана удовлетворять твое любопытство, — сказала я, поднимаясь. — Отвернешься?

— Ой, что я там не видел…

— Я тебя тоже без штанов видела, — отрезала я. — Может, разденешься? И вообще, не хочешь, не надо. Так дойду.

Досадно, что все же придется бежать по холоду в промокшей от пота одежде, но мне не привыкать. Быстрее бы уже этот семестр закончился!

— Ладно, извини, — буркнул Венечка неожиданно покладисто.

И отвернулся, встав носом к стенке. Зеркал на ней не наблюдалось, я проверила.

— Ты зачем пришел? — спросила я, сбрасывая кэйкоги.

— Я же сказал…

— Даже вид делать не буду, что поверила, — фыркнула я.

Поколебавшись, я расстегнула корсет. На боку растекалась гематома, «подарок» от преподавателя. До спарринга с Венечкой он показывал на мне технику броска через голову. Я достала из шкафчика мазь.

— Может, там встреча намечалась. Важная, — не унимался Венечка. — Ты же обоих телохранителей с собой взяла. Я должен знать.

По официальной версии, встречу Ярику назначила гимназистка. А Матвей и Сава шли за ним незаметно, потому что беспокоились, что их юный друг вляпался в какие-то неприятности. По мне, так шито белыми нитками, но ничего лучше нам с Александром Ивановичем придумать не удалось.

— С чего бы? — без особого интереса произнесла я. — С каких это пор я тебе докладываю обо всем, что со мной случается?

— С тех самых, как я сказал тебе, что занимаюсь тем же, чем и ты, — рассердился Венечка.

— А-а-а… — протянула я, обтираясь влажным полотенцем. Душ приму в общаге, тут лениво лезть под воду. — Как же я могла забыть, ты же все-все мне рассказал о своем расследовании.

— Одно я знаю наверняка. Ты не на свиданку с гимназисточкой бегала, — твердо произнес Венечка, игнорируя мой сарказм. — И, если скрываешь причину, значит, она серьезная.

— Пальцем в небо. Я в этой гимназии училась. И кое-что припрятала в подвале. Как я могла сказать всем, что училась в женской гимназии? — парировала я. — Пришлось туда ночью идти, чтобы не спалиться.

— И зачем?

— Что?

— Зачем ты там что-то прятала? — спросил Венечка. — Заметь, я не интересуюсь, что именно.

Я расправила корсет и пустила через него воздух по замкнутой петле.

— Не хочется облегчать тебе жизнь, Вениамин, но здание гимназии когда-то принадлежало роду Морозовых. И нет, его не отняли. Предок пожертвовал его городу.

— И? — В его голосе послышалось раздражение. — Это не причина.

Вот сейчас и проверю, так ли Венечка порядочен, как считают Шереметевы.

— Это единственное место, что я условно могу считать своим домом.

Венечка развернулся ко мне всем корпусом. Удивление я считывала… в первое мгновение. Потом его взгляд скользнул ниже, замер на уровне моей груди. Меня обдало похотью.

Я отвесила Венечке хлесткую пощечину. Его голова дернулась, а взгляд стал осмысленным.

— Ч-черт… — прошипел Венечка, схватился за щеку и быстро выскочил за дверь.

Однако не ушел. Я ощущала его, пока одевалась — неторопливо, выравнивая дыхание.

Проверила, называется. Я ждала,