Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

Катану он держал наготове, прислушивался к тишине и резко оборачивался на любой шорох.

— Действуем по инструкции, — добавил Сава. — Яра, немедленно сообщи о случившемся в управление. Местность знаешь, ближайший телефон быстро найдешь.

Я только собиралась сказать, что мне лучше остаться с ним, а к телефону отправить Матвея, потому что два эспера справятся с дыркой на изнанку мира лучше, чем один. Но только открыла рот…

— Курсант Михайлов! Выполнять приказ! — рявкнул Сава. — Бегом!

Я и побежала, благо от главного корпуса гимназии мы не успели далеко отойти. Ближайший телефон там, а не на улице, до которой через весь парк добираться.

Магией вышибла оконное стекло на первом этаже. Сигнализация, наверняка, сработала, и это хорошо, если охранников уже не сожрали.

Номер я знала, код опасности — тоже. Назвалась, сообщила координаты — и рванула обратно. В прорыв не только живчики пойдут. Те же тени, например. А их хорошо чует Карамелька.

Дырка обнаружилась возле памятника, что новички когда-то украшали платочками по заданию старшекурсниц. Сава сражался с живчиками. Матвей жег тени. Ждать помощи придется долго, сейчас через Испод не пройти.

Я призвала Карамельку и приказала ей сгонять тени в кучу. Если есть уже такой опыт, отчего бы им не воспользоваться. Своего оружия для битвы с тварями Испода у меня еще нет, ведьмовская сила не поможет.

В тишине ночи ясно слышались свист катаны, глухие удары тел о землю, вой огня, резкий крик химеры. И вопли охранников, что первыми прибежали на поле боя. Они сразу сообразили, что происходит, и активировали защитный купол, закрывший территорию гимназии.

Мы с Карамелькой гонялись за тенями по кустам. Вырвавшись в мир живых, тени стремились разлететься и бились о купол, как ночные мотыльки об уличный фонарь.

Когда, наконец, прибыли эсперы, я без сил опустилась на землю. Страшно было идти туда, где бился Сава. Но теперь ему точно помогут. Он жив, смерть я почувствовала бы. Карамелька все еще металась под куполом, взлетала и садилась. Я ей не мешала.

Но что произошло? Прорыв — это… почти миф, легенда. Они случались часто, но очень давно. Теперь эсперы знали, что нельзя покидать Испод, когда твари рядом. Кто-то обязательно успеет проскочить в наш мир. Случайный прорыв случается, когда эспер погибает во время перехода. Путь для тварей с изнанки остается открытым. Сделать такое специально возможно, но это хуже предательства. Кто же ходил в Испод на территории гимназии? Зачем? И жив ли он?

Адреналин схлынул, засаднили лицо и руки. Когда прыгала по кустам, ветки хлестали и царапали, а я не обращала на них внимания.

— Яра, ты здесь?

Сава нашел меня первым. Значит, серьезных ран нет. Уже легче.

Он опустился рядом. Приобнял меня и вздохнул.

— Как же я испугался…

— Я тоже.

Правда, поняла это только сейчас.

Вернулась Карамелька, таща кого-то в зубах. Вот еще новости! Она же сладкоежка, с чего бы ей мышей жрать! Или это… кто? Белка? Крыса?

Карамелька положила добычу на колени Саве.

— Это мне? — изумился он. — Это… что?

Клубок шерсти шевелился и жалобно пищал.

— Это химера. — Я, наконец, рассмотрела «добычу». — Морда хомяка, хвост белки. И она ранена.

Карамелька слегка куснула меня за руку.

— У тебя еда есть? — спросила я.

Сава пошарил по карманам, нашел шоколадку. Обычно он носил с собой что-то вкусное для Карамельки. Похоже, теперь сладостями будут баловать собственного питомца.

То ли белка, то ли хомяк слизала угощение. Только после этого я занялась лечением. Карамелька радостно попискивала. Вот же умница! Нашла любопытного малыша, сунувшего носик в проход, принесла. И не мне, а Саве.

— Пойдем. Нас там уже ищут.

Сава сунул пушистый комочек за пазуху. Встал сам и подал мне руку.

Глава 28

Нам не позволили вернуться в академию. Нас даже слушать не стали.

— Доигрались, детки, — раздраженно произнес командир группы. — Но хоть смелости хватило не сбежать.

Я уже рот открыла, чтобы возразить, но Сава крепко сжал мою руку. И отрицательно качнул головой, когда я обернулась. Мол, не спорь.

«Но почему⁈» — нахмурилась я.

— Зачем оправдываться, если мы ничего плохого не сделали? — тихо сказал Матвей. — Нас будут допрашивать, тогда и расскажешь все, как было.

Он тоже не пострадал. От него, как обычно, веяло спокойствием, и я успокоилась.

— Говорим все, как есть, — предупредил Сава. — Яр, прости, но…

— Не договаривайтесь, не поможет, — одернули нас.

Дальнейшее кошмар не напоминало. Как выглядит настоящий кошмар, я прекрасно знала. А тут… Посадили в камеру, каждого в отдельную. Это чтобы мы не сговорились, как отвечать на допросе. Браслеты надели, магию блокирующие. Тоже понятно, чтобы не сбежали. Обстановка неуютная: присесть не на что, холодно, воняет затхлостью. Так никто не будет обустраивать камеру для преступника мягким диваном с пледом.

У меня хотя бы Карамелька есть. Ее не рискнули со мной разлучить, уж больно злобно химера щелкала зубами и топорщила крылья, не желая слезать с моего плеча. Карамелька теплая, она меня грела. Хомякобелка, доставшаяся Саве, разве что нос ему утеплит. А у Матвея, и вовсе, никого нет.

Было обидно, что с нами так поступили. Но что еще могли подумать те, кто ликвидировал прорыв? Рядом с дыркой — трое курсантов академии безопасности, среди которых есть эспер. Саву с катаной все видели, тут не ошибешься. Вполне логично предположить, что он не справился с переходом через Испод, а когда следом живчики повалили, не смог закрыть дыру между мирами. Наверное, я так же рассуждала бы. Но все равно обидно.

Допрос можно пережить. Ничего плохого мы не сделали, эсперы не допустят ошибки. Однако придется рассказать и о подвале, и о наследстве дедушки. Рюкзак у меня отобрали, промолчать не получится. Если бы Александр Иванович работал в управлении, он смог бы прикрыть. Увы, не сейчас. Информация дойдет до Разумовского, а потом и до императора…

Я поежилась, и Карамелька заурчала громче, словно хотела сказать, мол, я рядом, держись. Отправить ее к Александру Ивановичу я не могла, из камеры даже химера не уйдет Исподом. Оставалось только ждать.

Когда меня привели в кабинет следователя, за окном светило солнце. Я и без этого ощущала, что прошло много времени, желудок сводило от голода.

Лицо