Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

class="p1">Он перечислил практически все правила, придуманные Глебом в лагере. Это когда-нибудь закончится⁈ Охота продолжалась. Только сейчас еще и приз объявили! Зачет автоматом по одному предмету на выбор.

Надо будет сказать ребятам, чтобы воспользовались шансом. Может, успеют раньше Венечки.

Перед первой парой мы вернулись в общежитие, чтобы переодеться. Сава ушел в ванную, оставив мне комнату. Собираясь, я уронила рубашку, наклонилась — и заметила скомканный листок бумаги под кроватью Савы. Подняла его машинально, мы договаривались следить за чистотой. А зачем развернула, даже не знаю.

Сава, вернувшись в комнату, выхватил листок из моих рук.

— Поздно, — произнесла я мрачно, так как успела прочесть письмо. — Ты собирался мне об этом сказать? Судя по твоей физиономии, нет.

И, поджав губы, отправилась на первую пару, на лекцию по теории государства и права.

Глава 25

Савелий ущипнул себя за бедро. Боль была настоящей, значит, это не сон. И это действительно император, а не плод его воображения.

Однако…

Савелий предполагал, что князь Разумовский выполнит просьбу Яры, но прошение еще нужно составить, объяснить ситуацию, выбрать подходящий момент. Допустим, Разумовский ускорил события. В целом, это заняло бы день или два. Но пять минут⁈

За княжну можно порадоваться. Вот только злость, смешанная с завистью и ревностью, оказалась сильнее. Савелий научился держать в узде своих демонов. А настроение… Оно и так паршивое. И стало еще хуже, когда Яра прочла злополучное приглашение. Сам виноват.

В перерыве после первой пары Савелий бодрой рысцой добежал до ближайшей кондитерской, чтобы купить горячий кофе. В кафетерий академии соваться бесполезно, там сейчас толпятся первокурсники. Здесь же хозяйка давно выучила расписание и знала вкусы тех, кто заглядывал к ней в точно обозначенное время. Так что Савелий почти сразу получил свою чашку с черным несладким кофе и свежую булочку с корицей.

Матвей махнул рукой, приглашая за стойку у окна.

— Чего такой мрачный? — спросил друг.

— Следующая пара у Разумовского, — процедил Сава. — Напомни мне, что мы с ним в разных весовых категориях, а то боюсь не сдержаться.

— Что опять? — удивился Матвей. — Я чего-то не знаю?

— Все ты знаешь…

Савелий надкусил булочку, поморщился, будто она горчила, и ополовинил чашку.

— Намекни, — попросил Матвей.

— Визит императора.

— И при чем тут князь? А-а-а… Ты думаешь, что это из-за просьбы Яры? — Он, наконец, догадался. — Нет, так совпало. Его величество уже находились в академии, когда мы завтракали.

— Откуда знаешь? — хмуро поинтересовался Савелий.

— Ромка, сосед по комнате, видел, как кортеж к задним воротам подъехал.

— Император… и к задним? — усомнился Савелий.

— Сюрприз хотел сделать? — предположил Матвей. — Да без разницы. Главное, он тут не по просьбе Яры.

— Зато за княжну заступился по просьбе, — возразил Савелий. — Теперь понятно, как Разумовский успел ее передать.

— Не он. Ты всё? Нам обратно бежать пора.

— То есть, как не он? — спросил Савелий на обратном пути.

Они шли быстрым шагом, поглядывая на часы.

— Я с дядей успел парой слов переброситься. От него узнал, что судьба брата и сестры Эристави отчего-то сильно взволновала императрицу. Настолько, что она заставила мужа вмешаться.

— Императрицу… — растерянно повторил Савелий.

— Слушай, все же знали, что Мамука — это Этери, — сказал Матвей. — Я тебе навскидку с десяток фамилий назову, кто мог передать во дворец просьбу посочувствовать бедной девушке. Все, мне пора, увидимся в столовой.

Настроение улучшилось, но ненадолго. Разумовский не забыл летнего обещания. Он объявил тему лекции и тут же вызвал Савелия.

— Курсант Бестужев, займите место рядом с кафедрой, — велел он. — Вы нужны мне… для опытов. Будете подробно описывать всё, что ощущаете.

— Как же я буду конспектировать, Сергей Львович? — запротестовал Савелий из упрямства.

— Уверен, товарищи поделятся с вами записями.

— А практиковаться…

— Практиковаться позволю на себе, — довольно улыбнулся Разумовский.

Курс назывался «Виды ментальных воздействий, распознавание источника, защита, противодействие». На первом занятии Разумовский читал вводную лекцию, параллельно демонстрируя сказанное. Савелия тошнило. Он рыдал и смеялся. Танцевал и маршировал. Нес какую-то ахинею, повторяя чужие слова. Орал от боли и страха, уверенный, что на нем горит одежда. Ползал по аудитории на животе. Зажимал нос, когда воняло гнилью. И ненавидел, уже по собственной воле, преподавателя.

За длинный язык и дерзость пришлось расплатиться сполна. Савелий с облегчением перевел дыхание, когда Разумовский объявил, что занятие закончено.

— Курсант Бестужев, задержитесь.

Когда аудитория опустела, Разумовский подошел ближе и взял его за оба запястья.

— Не дергайтесь, Савелий. Лучше закройте глаза и постарайтесь расслабиться.

Он так устал, что послушался, не чувствуя ментального приказа. По телу разлилось приятное тепло, негативные эмоции стали мягче, тусклее.

— Вот так… — Голос Разумовского звучал тихо, умиротворяюще. — Савелий, вы молодец. Держались хорошо. Я доволен.

«Он еще и доволен…» — подумалось как-то вяло.

— Все, можете идти.

Савелий открыл глаза и заморгал. Разумовский отошел к кафедре и открыл журнал.

— Сергей Львович…

— М? — спросил он, не отрываясь от журнала.

— Я прошу прощения…

На него взглянули удивленно.

— … за дерзость, — закончил Савелий неуверенно. — За несдержанность. За то, что грубил…

— Достаточно, — остановил его Разумовский. — Я вас услышал. Быть моим личным пособием несладко, верно?

Савелий почувствовал, что краснеет, но согласно кивнул.

— Хорошо. Я принимаю ваши извинения. Если подобное повторится, поблажек не ждите.

Вот так… просто? Разумовский посчитал, что курсант Бестужев уже достаточно наказан? Лучше ретироваться, пока князь не передумал!

— Савелий…

Он замер и немедленно повернулся, вытянувшись.

— Вам необязательно меня ненавидеть, — сказал Разумовский. — Есть обстоятельства, против которых бессилен даже я.

Савелий отчего-то согласно кивнул.

В столовой яблоку негде было упасть. Бестолковые первокурсники сбивались в кучи, двигали столы и шумно делились впечатлениями. Старшие им не мешали, лишь время от времени осаждая самых горластых.

— Научатся, — сказал Матвей, наблюдая за знакомой троицей. — Пара недель, и снова станет тихо.

Яра, Мишка и Степан что-то эмоционально обсуждали, размахивая руками.

— Вы опять поссорились? — спросил Матвей у Савелия.

Вместо ответа тот сунул ему измятый листок.

— Я, дурак, его бросил, а она нашла, — проворчал Савелий. И добавил с вызовом: — Да, я не хотел вам об этом говорить.