"Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 - Женя Юркина

Взлетев по лестнице, они вернулись в комнату для сборов. Илайн, больше не в силах сдерживать любопытство, распахнула дверцы шкафа, чтобы взглянуть на платье. Восхищенно присвистнула и пришла в еще больший восторг, когда узнала, что цветочный узор, украшавший корсет, Флори вышила сама. Мало что могло так поразить ее, но здесь Илайн дала волю эмоциям.

– Я до последнего не знала, надену ли его, – призналась Флори, нырнув в платье. – Думала, нужны длинные рукава, чтобы спрятать эти уродливые пятна.

Она придирчиво оглядела свои руки, покрытые «ржавчиной». Снадобья и целебные ванны сделали их бледнее, но пока не вернули коже прежний вид.

– Это вовсе не уродство, а доказательство того, какой сильной тебе пришлось быть, – решительно заявила Илайн, обняв ее за плечи. – И запомни: на слабых остаются раны, на сильных – шрамы.

А после она с прежней непосредственностью взялась упаковывать Флори в платье: застегнула тканевые пуговки от шеи до лопаток, помогла затянуть корсет.

– Святые жабры, – выдохнула Илайн, – сколько препятствий для Дарта. Он состарится, пока все это расстегнет.

– Ничего, справится.

– Могла бы ему подыграть. Это и в твоих интересах, вообще‑то.

Они засмеялись. Такими их и застала Офелия, заглянувшая, чтобы сообщить: все уже собрались в саду и ждут начала.

– Мы скоро, – ответила Илайн, – осталось пару деталей.

Офелия рассыпалась в комплиментах, хотя и сама была само очарование. По традиции Лима она вплела цветы в свои длинные косы. Обычно так делали и невесты, но Флори выбрала свитую из золотых нитей и бусин сетку, которой украшали прическу местные девушки. И пока Офелия колдовала над прической сестры, Илайн прошествовала к окну, чтобы проверить обстановку в саду.

– Святые жабры, – пробормотала она. – Там Риз что‑то увлеченно рассказывает Дарту. Зуб даю, они обсуждают безлюдей. Все понятно по их лицам. – Илайн вздохнула и, подбоченившись, сказала: – Жду, когда ты выйдешь, и все потеряют дар речи.

– Оставьте голос Дарту, чтобы он ответил «согласен», – хихикнула Офелия.

– Он может просто кивнуть, – прагматично заметила Флори.

Они продолжили шутить и смеяться, избавляясь от нервного напряжения, что сопровождало их со вчерашнего дня. И когда в зеркале отразилась незнакомка в нежно-зеленом платье, настал трогательный момент: смех затих, уступив место трепетному молчанию. Прежде чем отпустить ее к алтарю, Илайн приколола к ее платью цветок, использовав маленькую золотую булавку.

– Слышала, такая традиция есть в Лиме.

Флори кивнула и сглотнула ком в горле, не в силах сказать, что так матери благословляли своих дочерей. Конечно, им обеим было известно это, но Илайн, не желая доводить невесту до слез, нашла для нее другие слова:

– Где бы мы ни были и что бы ни случилось, мы навсегда останемся собой: девочками из Лима и с острова Ислу.

Вместе они спустились к дверям, ведущим в сад. Илайн ускользнула первой, чтобы занять место, а следом убежала Офелия, чтобы завершить последние приготовления.

Флори осталась одна: перед закрытыми створками, которые вскоре должны были распахнуться. От волнения у нее кружилась голова, и все казалось сном. Она не помнила, что ей говорила Бильяна, когда принесла букет из белоснежных пионов, выращенных в оранжерее, и куда исчезла после.

Она очнулась, когда безлюдь распахнул свои двери, открывая вид на тропу, выложенную камнем и усыпанную белыми лепестками, точно снежными хлопьями. Кто‑то позаботился о ней и указал путь к алтарю, чтобы она, взволнованная, ненароком не заблудилась. Это развеселило ее и придало уверенности. Из прохладной тени дома Флори шагнула в благоухающий сад, залитый золотистым вечерним светом, и почувствовала, что все взгляды прикованы к ней. Ей почудилось, что под тонким кружевом, скрывавшим ее плечи, заныла кожа, но спустя мгновение зуд превратился в мурашки.

Тон ее платья повторял оттенок гортензий, на фоне которых стоял Дарт. Вместо душного пиджака на нем был жилет – почти такой же, как на праздновании Ярмарки, когда они танцевали у пруда и загадывали желание карпам. Тогда она не решилась признаться Дарту, что загадала его поцелуй, а теперь, сотни поцелуев спустя, это уже не казалось откровением.

Он встретил ее у алтаря и подал руку, чтобы больше не отпускать.

Церемонию начал горъюст – тот самый господин Неллер, назвавшийся другом Холфильдов. Кем бы ни был этот представительный, статный человек в летах, Флори его не слушала. Все ее внимание было приковано к Дарту. Они разговаривали без слов: взглядами, прикосновениями, едва заметным движением губ, беззвучно проговаривая слова, обращенные друг другу.

Наконец, формальности были соблюдены, и горъюст отошел в сторону, чтобы они могли обменяться кольцами и произнести клятвы.

По той же тропинке, что и она, к алтарю прошел Бо. Как воспитанный пес, осознающий, что ему доверили важное дело, он пронес в зубах маленькую корзинку с кольцами и передал в руки хозяину, за что удостоился почесывания за ухом. Флори мельком взглянула на сестру: Офелия сияла от гордости за то, что ее подопечный выполнил все как положено.

По традиции влюбленные должны были обменяться кольцами с камнями, повторяющими цвет глаз друг друга. «Мой взор прикован к тебе, как и твой взор прикован ко мне. Где бы мы ни были и что бы ни делали, мы под присмотром и защитой любящего. Отныне и навсегда», – гласили свадебные клятвы. Произнеся их, они надели кольца, украшенные зеленым и почти черным, как ночное небо, камнями. А после служитель с лицом и голосом блаженного произнес проникновенную речь, завершив ее тем, что позволил супругам поцеловаться.

И с этого момента с них будто спали оковы. Вечерний сад наполнился теплыми разговорами, музыкой и танцами. С упоением в сердце Флори наблюдала за весельем сестры, играющим на гитаре Десом и смеющимся господином-занудой-Эверрайном. Оказалось, что избавление от злых чар, наложенных на него, наступало после пары-тройки бокалов вина. И вот он уже не корчил кислое лицо в ответ на шутки Деса, не отсиживался за столом и живо общался с гостями. А потом он неожиданно для всех пригласил Бильяну на танец. Флори впервые видела ее смущенной, а Рина – таким расслабленным и веселым.

Вслед за ними Дарт увлек Флори танцевать, несмотря на то что она была совершенно безнадежна и чувствовала себя неуклюжей всякий раз, когда пыталась двигаться под музыку. Однако стоило ей довериться ему, и скованность исчезла.

– Гляди-ка, – шепнул он, прижав ее к себе, – ты еще не оттоптала мне ноги.

– А ты ни разу не наступил на мое