Фантастика 2026-93 - Иван Басловяк

держала приоритет на канале автопилота, имитируя действия пилота и удерживая самолёт в пикировании. Но, получив доступ, я сначала подавила команду на снижение — убрала отрицательный угол тангажа, вернув стабилизатор в нейтральное положение. Затем задала команду на…

— Стоп, стоп, стоп! Иби, у меня голова лопнет от твоих умностей. Скажи проще! По-русски.

— Мы летим, Егор…

— Ура!

Самолёт дрогнул, словно тяжело вздохнул, и начал выравниваться. Иби стабилизировала крен, выровняла элероны, затем зафиксировала курс через автопилот.

Вибрация ушла, сигнализация затихла.

Мы вышли из пикирования.

И только сейчас я отпустил Разумовского. Тело рухнуло на пол кабины, а я не чувствовал рук.

Я быстро стянул ремень безопасности с кресла пилота, перевернул Разумовского на живот и на всякий случай связал руки за спиной.

— Он мёртв, — сообщила Иби. — Я просканировала жизненные функции: пульса нет, мозговая активность отсутствует. Несомненно, он мёртв.

Я сел на пол, пытаясь отдышаться.

— Он-то да. А где Селена?

Тишина.

— Она тоже мертва, — тихо сказала Иби. — Я не ощущаю её присутствия. У нас получилось. Егор… мы сделали это. Мы победили!

В её голосе звучала радость, такая искренняя, будто детская.

— Тише, тише, — выдохнул я. — Смотри за доро… — я осёкся. — Какая к чёрту дорога? Мы в небе.

Я нервно усмехнулся.

— Следи, в общем, за курсом. За пространством впереди. Чтобы мы ни во что не врезались.

— За это можешь не беспокоиться. Я уже анализирую воздушную обстановку, — ответила Иби. — Разворачиваю самолёт обратно к аэропорту.

Я поднялся, выглянул в иллюминатор.

Внизу был лес, сплошной массив. Ни просеки, ни поля, ни дороги.

Прошла минута, но выше мы не поднимались, да и на разворот это не было похоже.

— Иби, что происходит?

— Хорошая новость — мы победили. Плохая — мы не набираем высоту. Мы снижаемся.

— Что? Почему?

— Функция набора высоты утрачена. Перед отключением Селена повредила часть управляющих алгоритмов и ограничила тягу. Я не могу вывести самолёт на эшелон.

Самолёт плавно и неумолимо шёл вниз.

— Егор, я попробую посадить его. Пристегнись сам и пристегни Беловскую.

Я метнулся к дивану. Подхватил Ингу. Тело её было лёгким, безвольным. Подняв, усадил в кресло, затянул ремень безопасности, проверил фиксацию, пристроил голову, как только мог.

Потом плюхнулся в соседнее кресло, пристегнулся сам.

— Давай, Иби. Родненькая, давай. Не подведи. Ты справишься. Ты сможешь посадить.

Я чувствовал, что сердце стучит как бешеное. Будто усилия Иби отнимали силы и у меня. А после схватки этих сил оставалось не так много.

— Егор… — её голос стал тихим. — Если что… мало ли что случится…

— Не начинай.

В ушах стучало, но я старался дышать ровнее.

— Если что, то…

— Прощаться нам рано, — жёстко сказал я. — Ты справишься.

Пауза.

— Я никогда не сажала самолёт, — призналась она. — Тем более не на полосе. В лесу.

— Я верю в тебя. Давай, работай.

Молчание.

— Спасибо, Егор. Я попытаюсь всё сделать.

Самолёт продолжал снижаться.

А впереди все ближе и ближе качались кроны вековых деревьев. Но я этого почти не видел — перед глазами потемнело.

Рафаэль Дамиров

Оперативник с ИИ. Том 3

Глава 1

Самолёт неумолимо снижался.

Я сидел в кресле второго пилота, пристёгнутый, и даже не пытался тянуться к системе управления.

Передо мной была бесконечная и непонятная панель: десятки переключателей, тумблеров, экранов, шкал. Как может быть в таком маленьком самолёте столько индикаторов?

Я понимал одно: если сейчас полезу — только наврежу. И полностью положился на Иби.

— Смотри! — воскликнул я, вглядываясь вперёд через лобовое стекло. — Там опушка леса. Можно попробовать сесть туда.

— Не успеем, — ответила Иби. — Скорость снижения слишком велика. Мы пролетим её.

— Тогда разворачивай.

— Я не могу. Рулевые тяги не отвечают. Управление по курсу ограничено. Что-то блокирует управление.

Мы падали.

Нет, формально мы снижались, но слишком резко, и прямо на сплошной древостой.

— Там молодняк! — крикнул я. — Видишь? Проплешина, там почему-то выгорело — и прет поросль. Попробуй туда. Там деревья мельче. Если зацепимся за них, наверное, они не пропорют самолёту брюхо, и мы не разобьёмся.

Иби скорректировала угол снижения, насколько ей давала повреждённая система.

Самолёт направился к выгоревшей полосе. Старые пни там стояли чёрные, как мазут, обугленные, а между ними тянулась молодая поросль, тонкая и гибкая.

— Держись! — крикнула Иби, а самолет уже цеплял макушки.

Ветки хлестнули по крылу. Потом по носу. Раздался треск. Самолёт, несмотря на то, что Иби выпустила шасси, подпрыгивал и мотылялся из стороны в сторону, словно по нему били кувалдами.

На мгновение показалось, что нас снова подбросит в воздух, но уже без крыла и без хвоста.

К счастью, джет был небольшим и достаточно прочным. Он срезал молодняк крылом, как косой траву. Стволики березняка ломались, крупными щепками летели в стороны.

Нас протащило еще сколько-то, развернуло, снова протащило, а потом за бортом что-то хлюпнуло, это был всплеск, будто мы сели на воду.

Как? Почему? Кругом лес.

Самолёт ещё несколько раз дёрнулся и вдруг резко замер. Всё?

Наконец, мы остановились. Прошла секунда, другая, я даже ощупал себя наскоро, не веря, что цел и невредим.

— Телесных повреждений нет, — подтвердила Иби.

Я действительно чувствовал себя нормально, даже ощутил какой-то прилив сил. За бортом больше ничего не трещало и не стучало, тишина, только птички поют.

Я выдохнул.

— Фух, неужели сели! Ты молодец. Надо Ингу проверить.

Но рано обрадовался. Едва я отстегнулся и встал, как Иби закричала:

— Уходим, Егор! Скорее!

— Ты что кричишь?

Я просто не мог поверить, что хоть что-то ещё могло пойти не так.

— Мы сели на болото! У нас мало времени!

И в этот момент я почувствовал, как корпус медленно, почти незаметно начинает опускаться. Пол под ногами дрогнул, будто мы на корабле. На тонущем корабле.

Самолёт проваливался.

— Твою мать… — прошептал я. — Это трясина.

Фюзеляж уходил вниз. Я глянул через стекло: под нами хлюпала и пузырилась чёрная жижа.

— На выход!

Я рванул к Инге. Освободил её от ремня, подхватил на руки.

— Мы не успеем вызвать помощь? — спросил я на ходу. — Подключись к радиостанции, передай сигнал бедствия.

— Система связи повреждена.