Инженер. Система против монстров – 5 - Сергей Шиленко

на пределе от стимуляторов, крики товарищей слились в один панический вой. Мозг, однако, быстро похолодел до состояния арктического льда. Тормозить? Сейчас? На скорости под сотню километров в час, на скользких от осенней измороси рельсах, с висящей на хвосте стаей монстров? Экстренное торможение на такой скорости… автоматика просто сойдёт с ума. Противоюзная система даст сбой от перегрузки, и тогда нас точно ждёт блокировка колёс и занос. И мы, как неуправляемая железная коробка, полетим с моста прямо в ледяную воду. Не вариант. Совсем.

— НЕТ! — рявкнул я, перекрывая все остальные голоса.

Нет. Тормозить нельзя.

Есть только один путь. Вперёд.

Тень уже инстинктивно сжал пальцы, чтобы потянуть джойстик на себя, пытаясь затормозить.

— НЕ ТРОГАТЬ! — заорал я ему прямо в ухо. — ВПЕРЁД! МАКСИМАЛЬНАЯ ТЯГА! ВЫЖМИ ИЗ НЕГО ВСЁ!

Ассасин замер на долю секунды, его глаза расширились от шока. Он посмотрел на меня, как на полного безумца, потом на приближающийся обрыв впереди. Недоумение на его лице сменилось мрачной решимостью. Он понял. Понял мой безумный, единственно возможный план. Молча, стиснув зубы, он толкнул джойстик от себя до самого упора.

Вагон взревел. Это был крик металла, электроники и магии, которые я заставил работать на запредельных, немыслимых оборотах. Силовые инверторы завизжали на ультразвуке, двигатели застонали, готовые разлететься на куски. Мы перешли в режим самоубийственного форсажа.

— ТЫ С УМА СОШЁЛ⁈ — заорала Искра, пытаясь удержаться на ногах. — МЫ ЖЕ РАЗОБЬЁМСЯ!

— ДЕРЖИТЕСЬ!!! — это всё, что я смог прорычать в ответ.

— МЫ ВСЕ УМРЁМ! — вторила ей Вера откуда-то из салона.

— МОЛЧАТЬ! — рявкнул Варягин. — ВЫПОЛНЯТЬ ПРИКАЗ КОМАНДИРА! ДЕРЖАТЬСЯ!

Я стиснул зубы так, что заскрипели пломбы. Пропасть неслась на нас. Мир за лобовым стеклом превратился в смазанный серый туннель. Стальные фермы моста слились в сплошной частокол. Шпалы исчезли, превратившись в единую вибрирующую линию. Я видел птицу, испуганно сорвавшуюся с перекрытия. Видел обломки арматуры. Обрыв. Вот он. Голодная пасть, готовая нас поглотить.

Пятьдесят метров. Двадцать метров. Десять.

Край.

Последнее, что я увидел — это обрубленные концы рельсов, слегка загнутые вверх. И пустота за ними. А потом был толчок. Не удар. Именно толчок. Резкий, мощный, выбивающий дух. Словно невидимый великан пнул наш вагон под зад. Это благодаря трамплину, случайно получившемуся в результате небольшого изгиба рельсов. Именно он дал нам крохотный шанс выжить, а не врезаться в опору моста на той стороне.

Грохот колёс оборвался. Остался только свист элетродвигателей. Мы летели.

На одну бесконечную секунду я завис в воздухе. Всё замерло. Я видел, как внизу, под нами, медленно проплывает мутная, свинцовая вода Москвы-реки. Видел деревья на дальнем берегу. Весь мир превратился в стоп-кадр. Невероятно красивый и смертельно опасный. Секунда абсолютной свободы. Секунда чистого, незамутнённого безумия. Прыжок веры.

А потом гравитация вспомнила о нас.

УДАР.

С оглушительным, разрывающим душу грохотом наш вагон рухнул на противоположный край моста. Я почувствовал, как стальные балки прогнулись под чудовищной массой упавшего сверху снаряда. Колёсные пары, не выдержав катастрофической перегрузки, сломались. Вагон накренился. Правая сторона резко ушла вниз, а левая задралась вверх.

И мы поехали дальше. Но уже не на колёсах. На боку.

Сила инерции швырнула меня через всю кабину. Я ударился плечом о пульт управления, головой о боковую стенку. Вагон протащило вперёд. Металл скрежетал по бетону и рельсам. Нас разворачивало, мы скользили боком, высекая снопы искр и превращаясь в гигантский неуправляемый снаряд.

Последний удар, мы врезались в фермы и с протяжным стоном корпуса остановились. Перед глазами взорвался фейерверк. В ушах зазвенел колокол. Мелькнула идиотская мысль: «Время уже послеобеденное, а нас сегодня ещё ни разу не контузило. Вот, пора!».

И тьма накрыла меня.

* * *

Сознание возвращалось медленно, неохотно. Сначала появился звук. Высокий, монотонный звон в ушах, похожий на писк старого телевизора. Потом пришла боль. Тупая, ноющая, она разливалась по всему телу, концентрируясь в левом плече и затылке. Во рту стоял отвратительный металлический привкус крови. Знакомая побудка. Считай, уже привычная, как раньше чашка кофе.

Поморщился и попытался сесть. Тело слушалось плохо, но ему пришлось подчиниться. Открыл глаза. Рядом, в кресле машиниста, которое теперь находилось в горизонтальном положении, лежал Тень. Его голова безвольно завалилась набок, на виске алела свежая ссадина.

— Петрович… — хрипло позвал я. — Олег Петрович!

Медик не отзывался. Плохо.

Я с трудом поднялся, опираясь на подлокотник. Боль в плече была острой, но терпимой. Голова гудела, будто по ней заехали битой. Тень застонал. А вот это хорошо! Он поморщился, приоткрыл глаза и коснулся виска. Пальцы окрасились красным.

— Живой, — выдохнул я с облегчением.

— Кажется, — просипел ассасин. — Посадка жестковатая получилась.

— Хорошо, что хоть долетели, — криво усмехнулся я.

Выбравшись из кабины, я увидел салон. Картина была под стать. Полный хаос. Все лежали на боковой стене с окнами и дверями, которая теперь служила полом.

Борис и Медведь первыми поднялись на ноги, отряхнулись и резко подвигали плечами, разминаясь. Судя по их виду, они даже не теряли сознание. Берсерки похрустели шеями и принялись помогать остальным.

Искра застонала и села, тихо матерясь. Я подошёл к ней и протянул руку:

— Вставай, космонавт. Прилетели.

— Лёша… чтоб я ещё раз с тобой куда-то поехала… — пробормотала она, принимая мою руку. — Но… это было круто!

Она поднялась, пошатнулась, но устояла на ногах. Рядом Вера пыталась подняться сама, цепляясь за поручень. Борис подхватил её.

— Все целы? — спросил я, оглядываясь.

В углу за перевёрнутыми креслами увидел Варягина. Он лежал, крепко, по-отцовски, прижимая к себе Олесю, закрывая её своим телом. Девочка, судя по всему, не пострадала, но была напугана до смерти. А на спине у Варягина, вцепившись когтями в его разгрузку, сидел Мики и дрожал всем телом вплоть до кончика хвоста. Заметив меня, лемур поднял мордочку и издал жалобный, скулящий писк, словно жалуясь на судьбу.

— Вот это мы прокатились! — с восторгом сказал Борис. — Лёха, ты чёртов псих! Но яйца у тебя, как титановые шары! Я думал, мы сейчас в реку нырнём!

— Я тоже думал, не долетим, — кивнул Медведь, помогая подняться Фокуснику. — Адреналина полные штаны! Лучший аттракцион в моей жизни! Круче любых американских горок!

— Запомните, дети, — усмехнулась Искра, приходя в себя и возвращаясь к своему обычному сарказму. — Если Лёша за рулём или хотя бы рядом, любая, абсолютно любая поездка закончится аварией. Стабильность — признак мастерства.

— Я чуть не улетел, — тихо сказал Женя, когда Медведь помог ему подняться.

— Это точно! — подтвердил берсерк. — Когда мы взлетели, его чуть из вагона не вынесло. Борян еле успел за шкирку поймать!

Женя смущённо посмотрел