Универсальный солдат II. Проект «Унисол». Книга первая. - Иван Владимирович Сербин

завершающая вторую половину черепа. Выше все было снесено выстрелом. Ллойд Паретски словно спрашивал у бывшего коллеги: «Ну что, приятель? Как ты себя чувствуешь? Наверное, не очень, да?»

— Пошёл в задницу, — шепотом ответил ему Донован и ткнул труп мыском туфли под ребра.

Тот вяло дёрнулся, словно желе, по которому щелкнули пальцем. Глядя в мутный, мёртвый глаз, Зак еще раз прошептал:

— Пошёл в задницу.

Агент сказал это тихо, чтобы его партнер не подумал, будто он спятил. Стоило кому-нибудь из группы узнать, что Донован так вот запросто болтает с трупом, он уже через час оказался бы на улице, в строю великой армии безработных, чего, сказать по-честному, Заку очень не хотелось бы.

Наконец, из чёрного, пыльного чрева чердака, словно привидение, вынырнул его партнер. Темный костюм сыг­рал дурную шутку. Сперва Зак увидел белое пятно рубаш­ки и чуть повыше такое же белое пятно лица и едва снова не заорал от страха, не сообразив сразу, что чёрный костюм просто не виден на фоне пыльной темноты.

— Эй, эй, эй, это я, — напарник осветил труп фонарём, посмотрел на него и присвистнул. — Ого, здорово ему досталось. Кто-то хорошо поработал сегодня. Над ним потрудился настоящий мясник.

Пустой глаз снова и снова подмигивал Доновану.

Второй агент присел и еще раз внимательно оглядел оставшуюся половину черепа.

— Одно могу сказать точно, умер-то Ллойд сразу. Мгновенно. Хотя, честное слово, я бы не хотел, чтобы меня хоронили в таком виде, — он поднялся. — Ну что, пошли?

Зак кивнул. С ним происходило что-то странное. Он сам не понимал что. Такого страха он не испытывал очень давно. Пожалуй, с того самого момента, когда как-то вечером его мама, наказывая сына за очередную детскую проказу, пообещала, что ночью придёт Бугеймен и забе­рёт его к себе. Да, тогда он испугался так же сильно и, как результат, не спал полночи, прислушиваясь к малей­шим шорохам, скрипу дощатых перекрытий и вою ветра в трубе. Но это было тогда, в детстве, а сейчас он стал взрослым человеком. Ему ли бояться каких-то предрассуд­ков? Однако, он действительно боялся.

— Эй, ты в порядке? — спросил напарник, вглядываясь ему в лицо.

Луч фонаря резанул его по глазам. Донован поморщил­ся и заслонился ладонью.

— Да, всё нормально.

— У тебя такой вид, будто ты вот-вот грохнешься в обморок. С тобой точно всё в порядке? Может, тебе поблевать надо? Так отойди в стороночку и давай.

— Да нет, всё в порядке, — раздраженно заметил Зак. — Ладно, давай бери его и пойдём.

Они подхватили труп за руки и потащили к лифту. Каблуки мёртвого глухо ударялись о стальные ступеньки. Им повезло, что никто не остановил лифт по дороге.

У входа уже ждала машина. Агенты выстроились вдоль крыльца, образуя живую изгородь. Однако, эта мера предосторожности пожалуй была излишней. Площадка перед домом, равно как и подъездная дорожка, были пустынны, не считая того, что метрах в семидесяти пяти справа и слева шумели пересекающиеся Лексингтон и Вес­терн-авеню. Но вряд ли кто-то из проезжавших мимо мог заметить, что двое тащат труп. Скорее подумали бы, что просто какой-то человек слегка перебрал лишнего по такой жаре. Да и не мудрено. Палящее солнце могло выжечь мозги даже трезвому. Что же говорить про парня, который не удержался и хлопнул дюжину пива, чтобы утолить жажду.

Содрогаясь от подступающих к горлу приступов тош­ноты, Зак проволок мёртвого Ллойда Паретски через холл и выскочил на крыльцо. Он хотел на свежий воздух, полагая, что это поможет. Но жара была слишком плот­ной, и агент почувствовал себя ещё хуже. Тошнота стала практически невыносимой. Рот наполнился кислой, непри­ятной слюной, и Донован сплюнул в сторону. Ему каза­лось, что его плевок должен зашипеть и запузыриться на раскаленном асфальте, однако этого не произошло.

Зак покосился на болтающуюся из стороны в сторону голову мертвеца и ужаснулся. При свете дня она выгляде­ла ещё страшнее. Остатки мозга, присыпанные кирпичным крошевом и пыльцой штукатурки, изуродованное камня­ми лицо, глубокие царапины на скулах, запекшаяся кровь на груди и плечах — все это выглядело сокрушительно жутко.

Машина, неприметный синий «форд», стояла с откры­тым багажником у тротуара напротив двери. Рядом, скрестив руки на груди, замер Энтони Хилрой. Увидев, в каком виде находится тело, он присвистнул и повторил фразу, сказанную наверху его подчинённым:

— Ого, этому парню сегодня здорово досталось.

Донован старательно отворачивался от тела. Они до­тащили мертвеца до машины и принялись запихивать его в багажник.

«Боже мой, — подумал агент, — при такой жаре и пробках”, пока мы довезем его до конторы, он уже успеет разложиться. А этим парням, экспертам, ещё ковы­ряться в нём». При этой мысли его передернуло, а желу­док болезненно сжался.

Как только дверца багажника захлопнулась, цепь аген­тов моментально рассыпалась. Они торопливо, впрочем, без излишней суеты, садились в машины, и через несколь­ко секунд площадка перед «Сандл вудс» совершенно опус­тела. Лишь одинокий фургон AT&T продолжал нести свою бессменную вахту.

* * *

Боб Даглас, чуть отодвинув коротенькую занавеску, с любопытством поглядывал на действия своих коллег. Он, правда, не сумел разглядеть, что же произошло с Ллой­дом, но даже с такого расстояния по болтающейся голове, едва не касающейся подбородком груди, по безвольной обмяклости тела, он сразу же сообразил, что его приятель мёртв.

«Значит, я не ошибся, — подумал Даглас. — Точно не ошибся. Его убила эта чёртова старуха, — он потер лоб.

Интересно все же, а куда делась эта женщина? Ну, то, что она не выходила из здания, точно, — тут же в голове у него зародилась другая мысль. — А может быть, всё-таки и она как-то умудрилась выбраться на улицу? Да нет, отмахнулся Даглас. — Никак. Отсюда два выхода — главный и пожарный, выводящий всё в то же фойе. А внешняя пожарная лестница заканчивается на уровне вто­рого этажа над землей. Конечно, до неё можно допрыг­нуть, но для этого надо обладать необходимой физичес­кой подготовкой. Или, по крайней мере, быть в хорошей форме. Ну, в самом деле, не может же шестидесятилетия старушка прыгать с высоты двух с половиной метров. Она бы переломала себе все кости. Ну и вышел ещё патлатый хлыщ, точь-в-точь похожий на ухажера его сестры, девят­надцатилетней красотки, которая в этом году поступили в университет Вудбари, что на Голден-стейт. Точно такой же парень учился с ней в одной группе. Правда, этот бы значительно старше, но зато тот выглядел несколько