Повелитель душ 5 - Владимир Владимирович Кретов

подумывать, как бы его «подбодрить» (но на этот раз исключая пинки), как бывший японский император, всё-таки, соблаговолил «очнуться». Он тяжело вздохнул и отвёл от меня взгляд:

— Я был слаб…

Ну, ты издеваешься надо мной⁈ Опять замолк!

Но в этот раз, я даже строить планы о том, как подбодрить старшего Накамуро, не стал. А всё потому что это про то, какие они сильные, многие мужики любят рассказать, а то и прихвастнуть. А о том, где там они были слабыми — обычно молчок…

Лишь через пару минут Иошихиро «родил»:

— Мой род — сильнейший в моей имп… в Японской Империи, а, возможно, и во всём мире. Так считают люди вокруг. Но это не правда. Мой род оказался недостаточно силён, чтобы возвыситься над остальными, и взойти на вершину без костылей, без… без артефакта «Пояса Всевластия». Только благодаря этому артефакту Накамура там — где мы сейчас находимся. Я даже больше скажу — были рода, более достойные, чтобы стать императорскими. Те же Фудзивара и Сайто… — Иошихиро затих, и я чуть было не закатил глаза, думал, что он опять подвис надолго, но мужик продолжил лишь через пяток секунд. — Напоминание о том, что мой род оказался слаб каждый день было перед моими глазами в виде Акихико. Огромное родимое пятно на половину лица не виновато в том, что оно есть, но от этого понимания любить его, глядя в зеркало, не начинаешь…

Понятно — Акихико с самого детства был как бельмо на глазу для Йошика. Каждодневное напоминание ему, что его род, так скажем, «„читер“» и взял свою власть не по праву сильного, а за счёт артефакта, который «заклеймил» своим проклятьем каждого второго ребёнка в роду.

Такая ущербная логика — на мой взгляд…

Сильнейшие рода и их амбиции — это быть этими самыми сильнейшими, которые поколениями прививались с самого рождения — всё это не моё, всё это мне чуждо.

Впрочем, не мне с моей способностью пользоваться безграничной силой, разлитой вокруг, об этом говорить.

Хе-хе!

Между тем, Иошихиро продолжал:

— Для чего мне искать путь обратно? Чтобы отобрать власть у своего сына? — Мужчина покачал головой. — Нет. Не знаю каким образом Акихико преодолел родовое проклятье, но он сейчас является императором Японской Империи по праву. Вернуться, чтобы быть для него отцом и советником? Но он не примет того, кто всю жизнь его не любил — ненавидел даже, кто считал его безобразным родимым пятном на всё лицо… Мне нет никакого смысла возвращаться. Да и то, что я творил в последнее время — требует искупления. — Иошихиро посмотрел чётко мне в глаза. — Я удовлетворил твой интерес?

Кивнул ему.

— Тогда, делай своё дело! Я готов.

Да у тебя пластинку заело, что ли⁈ Готов он видите ли… Третий раз уже за десять минут, между прочим!

А насчёт искупления за последние деяния — Иошихиро такую пургу несёт… Виноват не тот, кто что-то сделал, а тот, кто вынудил, кто заставил это что-то сделать. Виноват в данном случае только один лишь Альфрик и никто кроме него!

За что эта собака и понесёт своё наказание!

Впрочем, на счёт высосанного из пальца искупления для Иошихиро…

Я хмыкнул, и потёр правой ладонью подбородок.

Есть у меня одна идейка!

Глава 20

Часть 1

Глава 20

Перпендикулярный мир.

(Друзья, подправил ошибку — Акихико показывал в 18 главе главному герою не меч, а монету.)

Спросил вкрадчиво:

— Ты, и правда, думаешь, что твоя смерть будет искуплением? Нет! — Я медленно покачал головой. — Это возможно будет наказанием, но уж точно никак не искуплением. Искупление — это когда ты исправляешь что-то, что натворил. А твоя смерть ничего не исправит — даже того косвенного вреда, что ты нанёс. Ведь настоящая вина совершенно не на тебе.

Иошихиро вскинулся и хотел мне что-то сказать, но я остановил его жестом руки и продолжил:

— Если ты НА САМОМ ДЕЛЕ хочешь искупления, то сделай хоть что-то, чтобы нивелировать ущерб от действий Альфрика. Не надо замахиваться на невозможное — помочь всем. Ты уже не император, и подобное больше не в твоей власти. Акихико сделает это за тебя. — Я развёл руки в стороны. — У него нынче «работа» такая. А ты помоги одной единственной семье, которая пострадала от рук Альфрика. Вернее, одному единственному человеку из этой семьи — маленькой девочке. Выполни её детскую мечту — я скажу тебе как. Там ничего невозможного. Это ведь ты в силах сделать?

Иошихиро смотрел на меня странным взглядом, и даже несмотря на то, что его лицо по-прежнему было плохим проводником его чувств, даже так было понятно, что внутри него что-то активно борется.

Я не торопил человека. Верное, на мой взгляд, направление ему показал — а уж чего он там решит… посмотрим.

Если по-прежнему будет желать смерти — убивать я его не буду. Вон, пусть сам ментальный приказ монстрам даст, чтобы они его загрызли. Делов-то!

А вот если решит, всё-таки, жить и примет моё предложение, то… тогда мне и придётся его убить! Хе-хе!

Вот такой вот парадокс.

Между тем, Иошихиро, похоже, принял уже для себя решение — он лишь моргнул в знак согласия:

— Это я в силах сделать.

Вот! Другой разговор! А то, видишь ли, он там к смерти был готов постоянно! Три раза — если быть точнее.

Я удовлетворённо потёр руками:

— Тогда тебе придётся дать мне магическую клятву. Без этого в обычный мир я тебя не выпущу.

Йошик задумался на несколько секунд и кивнул.

Ну, а я загнул указательный палец на левой руке, и начал перечислять:

— Первое — ты поклянёшься, что не причинишь никакого вреда ни девочке, ни её семье, ни мне с Акихико, ни нашим родам, ни Российской и Японской Империям в целом. Второе… — Загнул средний палец. — С этого момента никакой магии. — Подумав пару секунд, решил дополнить. — Только если она не будет применена для спасения девочки. — Почесав подбородок, добавил. — Или её семьи. — Ещё пара секунд размышлений. — Или других невиновных людей. А! — Я махнул рукой. — Пусть будет магия только по разрешению девочки. Я сам объясню ей в каких случаях это разрешение давать. Третье… — К двум загнутым пальцам присоединился и безымянный. — Через год мы с тобой