Повелитель душ 5 - Владимир Владимирович Кретов

— Кор-р-р-розия. Кор-р-рзинка. Пир-р-рожок!

Буква «р» получалась не особо. Всё ещё был слышен мягкий английский акцент при произнесении буквы «р».

Но девочка, всё равно, была в диком восторге!

После того, как она переехала в Российскую Империю, она поступила в местную магическую школу.

Но перед тем, как перейти в обычный класс, её отправили на трёхмесячные языковые курсы при этой же школе, где она в данный момент и учила русский язык.

Успехи в изучении языка у неё были уже вполне себе осязаемые, но чем больше она изучала — тем отчётливее понимала, что за три месяца выучить нормально язык у неё не выйдет. Да, кое-как изъясняться она, конечно, сможет — даже после трёхмесячных курсов.

Но на этом — всё. А для того, чтобы начать говорить нормально… это ведь годы и годы учёбы нужны!

Так она думала до сегодняшнего утра. А утром в поместье вернулся Владимир. Тот дядя, возвращения которого она ждала очень сильно!

Во-первых, именно он помог семье Салливан переехать в Российскую Империю и избежать преследования Альфрика. Это родители ей так рассказали. Ну, а во-вторых, и она это видела своими глазами — он оживил её хомяка Роджера! И обещал вернуть, между прочим…

Так вот, с утра Владимир пришёл к ним в дом вместе со своим другом со смешным именем Акихико. Тот провёл ладонью перед её лицом и подмигнул.

Сначала Сьюзан не поняла, что произошло, а потом — как поняла…

Когда Владимир что-то сказал Акихико, то Сьюзан поняла каждое слово. А когда открыла рот сама — то, заговорила на русском так же чисто, как и на английском.

Разве что, всё ещё оставался небольшой акцент, который она пыталась истребить, сидя у зеркала и практикуя букву «р» вот уже полчаса как.

Из прихожей раздался звук звонка, и девочка пулей метнулась ко входной двери. Владимир обещал, что скоро принесёт ей её Роджера

Когда девочка добежала до прихожей, Мари, её мама, уже открыла дверь и радостно на чистом русском языке пригласила Владимира — который в этот раз был один, заходить внутрь:

— Проходите, проходите! Может, чай, кофе, пирожки? — Мама радостно прикрыла рот ладошкой. — Ой, всё никак не привыкну! Спасибо большое, что научили языку!

— Ой, нет! — Молодой человек замахал руками. — Не надо пирожков! Сейчас же будет пир! И ваша явка тоже обязательна, между прочим! — Владимир улыбнулся. — А «„спасибо“» за языки потом, лучше, Акихико скажете. Это всё он — не я!

Мэри приподняла брови:

— Языки? Какие? Разве не только русский?

Наследник рода Лесковых покачал головой:

— Не, не только русский — все существующие. Сами попробуйте.

Мама нахмурилась, а затем, сказала вслух пару фраз на испанском, вьетнамском и французском языке, после чего, в удивлении снова прикрыла рот ладошкой:

— Ой!

И присела на тумбу с обувью.

Сьюзан же с удивлением осознала, что поняла абсолютно всё, что сказала её мать.

Тем временем, Владимир достал из-за пазухи хомяка и, показав его Мари, кивнул в сторону детской:

— Мы пойдём с Сьюзан? Я ей Роджера верну.

— А? — Мари подняла на Лескова непонимающий взгляд, было очевидно, что она находится в какой-то прострации. Но женщина тут же пришла в себя и вскочила с тумбы. — Да! Конечно, конечно! Проходите!

Когда Владимир прикрыл за собой дверь в детскую комнату. Он поставил хомяка на стол у зеркала, перед которым Сьюзан давеча тренировала произношение, и пару раз ткнул пушистое тельце указательным пальцем:

— Я возвращаю тебе Роджера на год. Только, слушай внимательно — твой питомец сейчас очень умён и очень силён. Если вдруг кто-то будет тебя обижать, просто попроси его о помощи, и он тебе поможет. Но только в серьёзных случаях. Ясно? А потом, тебе на…

Пока Владимир говорил, девочка как сомнамбула приближалась к столу, а когда приблизилась — то, сцапала хомяка со столешницы и обняла так, что тот пискнул.

Владимир остановился на полуслове, улыбнулся и, погрозив хомяку пальцем так, чтобы девочка не видела, прошептал:

— И не смей за ней подглядывать!

Хомяк на это цокнул и закатил глаза.

— Что? — Сьюзан повернула голову к Лескову, а Роджера начала на автомате тискать в руках, отчего питомец снова пискнул.

Владимир же рассмеялся:

— Ничего. Давай, я тебе, лучше, инструкцию напишу — а то, так ты всё забудешь.

Глава 21

Часть 1

Глава 2 1

Российская Империя. Загородное поместье рода Лесковых.

Прыгнув с помощью телепортера в Москву, оттуда быстро добрались до загородного поместья моего рода.

Первым же делом, я схватил Акихико «в охапку» и потащил в дом к Салливанам. Там японский император был вынужден по моей просьбе обучить хозяйку семейства и дочку (отца не было дома) языкам.

Потом, ещё до того, как встретиться с отцом, я пришёл к Бранибору с вопросом «где тельце хомяка»?

Черномаг успел его уже прикопать, но, благо, здесь же — перед своим новым домом.

Кстати, мой отец расщедрился и выделил Бранибору двухэтажный полноценный дом — рассчитанный человек на пятнадцать, как минимум. Да, дом стоял прилично в стороне от основного здания, но это было здоровенное здание -пятнадцать на пятнадцать метров. Да и находилось прямо перед фруктовым садом.

В общем — козырное место несмотря на то, что относительно далековато от входных ворот.

Тушку откопанного хомяка, уже прилично пованивающую, реанимировал один из обычных лекарей. Там особо много сил-то и не надо на такую крохотную зверушку было.

Ну, а я воскресил этот пушистый комок — вселив туда клубок души ничего не подозревающего Иошихиро.

Сначала бывший японский император охренел…

Потом, ещё раз охренел…

И лишь через минут пять, когда немного пришёл в себя, начал неистово пищать на матерном наречии.

Я это понял, потому что ещё с Англии Бранибор научил меня заклинанию, которое позволяло понимать смысл сказанного. Увы, магия рода Иошихиро была просто великолепна, но разобрать писк хомяка не помогала. А вот, древнее заклинание Бранибора — ещё как помогало, хоть и немного формально относилось к переводу.

Лишь через полчаса Иошихиро обречённо махнул лапкой и согласился побыть домашним питомцем и одновременно защитником у девочки.

При этом, его глаза выражали та-а-кую вселенскую тоску… В них читалось, что лучше бы Иошихиро сразу сделал себе сеппуку там — в перпендикулярном мире, чем соглашался бы влезать в