Ухорез 1 - Василий Горъ

в КАССН. Но мне пока еще пятнадцать, соответственно, делать окончательный выбор я буду только весной девяносто восьмого года. А сейчас, с вашего позволения, найду какую-нибудь спальню, не заляпанную кровью, и лягу спать…

…Спал, как убитый, до звонка будильника, выставленного на десять утра. Продрав глаза и вспомнив веселую ночку, дотянулся до своего телефона, лежавшего на тумбочке, попробовал включить, обломался, набрал матушку с трофейного, услышал ее голос и невольно заулыбался:

— Привет, мам, это я, Олег. Звоню с чужой трубки — моя наглоталась морской воды и, судя по всему, умерла.

— У тебя все в порядке⁈ — встревоженно спросила она. — Я только что посмотрела новости и в шоке от того, что творится у вас, в Крыму…

— Что творится у нас, в Крыму, я пока не знаю… но представляю. Так как послужил первопричиной начала войсковой операции.

— Рассказывай! — потребовала она, и я рассказал. Сначала тезисно, а после того, как родительница поверила в то, что со мной действительно все хорошо, начал отвечать на уточняющие вопросы. «Кололся» порядка двадцати минут, потом почувствовал, что начинаю повторяться, и съехал на тему поинтереснее:

— Мам, я считаю, что этот особняк надо продавать. И отнюдь не из страха перед местью «Волков», которых вот-вот задавят. Просто постоянного дохода у нас с тобой нет, выбираться сюда мы сможем в лучшем случае раз в году, а содержание недвижимости такого размера — дело недешевое. Впрочем, если этот особняк для тебя по-настоящему важен, то мое предложение снимается.

— Продаем! — заявила она, почувствовала, что я напрягся, и объяснила это решение подробнее некуда: — Еще вчера этот особняк ассоциировался с детством. А сейчас, после твоего рассказа об очередной подлости Алексея, все очарование как ветром сдуло. Поэтому, представляя свои покои и коридор, по которому можно было добежать до лестницы, вихрем сбежать на первый этаж, вынестись под жаркое южное солнышко и увидеть море, я вижу совсем другую картинку: брата, выгоняющего прислугу, отзывающего сотрудников нашей СБ в столичный особняк и передающего бандитам коды доступа к пара— …

— Он передал их через какого-то местного посредника… — уточнил я. — И если этот человек уйдет в тину, то я не смогу аргументированно доказать вину Алексея Юрьевича…

— Не суть важно… — фыркнула она. — Главное, что ТАМ мне комфортно УЖЕ НЕ БУДЕТ.

— Что ж, тогда я быстренько выясню, что творится в особняке и вокруг него, потом найду в Сети агентство, занимающееся прода— …

— Этим делом займусь я. А то уже одурела от безделья… — перебила меня матушка. — Кстати, выставлять особняк на продажу прямо сейчас невыгодно — в Крыму такой бардак, что не передать словами, а значит, получить хорошую цену за недвижимость будет практически невозможно…

Я согласился. И матушка озвучила Особо Важные Ценные Указания:

— В общем, купи новый телефон, выясни, можно ли тебе возвращаться во Владимир, и… посвяти хотя бы несколько дней нормальному отдыху в любом другом курортном городе или поселке черноморского побережья Кавказа…

…Закончив разговор с матушкой, я посмотрел на часы, почесал затылок и решил, что после настолько тяжелой ночи имею полное право отсыпаться хотя бы до одиннадцати, закрыл глаза, расслабился и ушел в себя. Бескрайнее море, скалистый остров, факел и вихрь оказались на месте, и я, позалипав на все четыре образа, попробовал «увидеть» свою тушку.

Этот образ не представлялся достаточно долго. Но стоило мне изменить угол зрения и «посмотреть» на тело не изнутри, а со стороны, как выяснилось, что оно не белое, а светло-синее, что в солнечном сплетении мерно пульсирует четырехцветная сфера размером с кулак, и что это сияние волнами «утекает» в пять мощных магистральных каналов, постепенно добавляя яркости ажурной паутине из тонюсеньких нитей, пронизывающих силуэт всего организма!

Я постарался сосредоточиться на ритме пульсации и довольно быстро почувствовал ее за мечевидным отростком. А вот «сопроводить» ее по правой руке от плеча до пальцев не получилось. Причем ни с первого раза, ни с пятого, ни с десятого. Вероятнее всего, из-за того, что не хватало чувствительности. Но я не расстроился, так как заметил, что подобное «сопровождение» мыслью чуть-чуть усиливает «яркость» волны и позволяет ей пробиться чуть дальше.

Пока маньячил, пытаясь хоть раз дотолкать энергию хотя бы до локтя, засек еще один параллельный процесс — превращение магистральных каналов в пучки из четырех «стихийных», попробовал вмешаться и после первой же попытки подтолкнуть Огонь почувствовал настолько сильный жар в левом подреберье, что быстренько вспомнил принцип «Не навреди». Тем не менее, чуть-чуть оклемавшись от этой вспышки «удовольствия», решил провести еще один эксперимент — «выключил» взгляд в себя и попробовал почувствовать Воздух. Тот самый, который меня окружает.

Сначала не получалось от слова «вообще»: то, что во мне пробудилось, не понимало, чего я от него требую. Но стоило сфокусировать внимание на той части воздуха, которой дышал, как меня торкнуло пониманием — я ощутил и его, и влагу. Причем как-то понял, что в каждой такой «порции» содержится почти максимально возможный объем Воды.

Я решил проверить это знание, влез в Сеть, вбил в поисковую строку запрос и выяснил, что влажность воздуха, выдыхаемого человеком, стремится к ста процентам!

«Получается, что все происходящее — не горячечный бред…» — подумал я и продолжил разбираться с новыми возможностями. Для начала выяснил, что в состоянии чувствовать воду в выдыхаемом воздухе «аж» на расстоянии полуметра от «ядра». Потом научился ощущать «обычный», но в значительно меньшем объеме, обрадовался, на кураже добавил к экспериментам Огня, конденсировал на торсе «целую» каплю воды и… чуть не отъехал от дичайшей усталости.

Восстанавливался порядка двадцати минут, решил, что на сегодня таких тренировок достаточно, с огромнейшим трудом встал с кровати, доковылял до ванной комнаты душевой кабинки, встал под теплый душ и… почувствовал, что оживаю!

Нет, возвращаться в кровать и маньячить дальше не решился — вернул себя в нормальное состояние, высушил волосы и тушку, вернулся в спальню, заправил кровать, оделся, обулся, вышел из покоев и отправился на поиски живых. А уже через минуту, спустившись на первый этаж, обнаружил в фойе не кого-нибудь, а господина Ремезова собственной персоной!

Он меня, естественно, тоже заметил. Так как сидел лицом к лестнице на одном из стульев, все так же стоявших вдоль стены, и что-то лениво изучал в знакомом рабочем планшете. Вот и поздоровался первым:

— Доброе утро, Олег Леонидович! Рад видеть вас в добром здравии…

— Доброе утро, Петр