Возрождение клана - Джон Демидов

Глава дома Грознар, который ещё вчера казался мне всемогущим разумным, сегодня выглядел как побитая собака — жалкий, грязный, с лихорадочно блестящими глазами и трясущимися руками.

Вторым разумным оказался Грогар, который в настоящий момент времени лежал на земле, и как будто бы дремал… Но скорее всего это был обман, чтобы усыпить нашу бдительность.

Рядом с клетками, сжимая кулаки и буквально исходя злобой, стоял Алрик, чьи глаза горели таким огнем, что казалось, будто он был готов испепелить буквально испепелить пленников одним только взглядом, вот только совершить задуманное ему мешал уже знакомый мне неизвестный в маске, который не подпускал его к кругу, опасаясь, что он снова что-то разрушит.

— Ты думаешь, что победил? — услышал я голос Торвина, в котором было смешано презрение, с самой натуральной истерикой. — Ты думаешь, что ты сильнее меня? Жалкий, ничтожный червяк! Ты никто! Ты всего лишь пешка в чужой игре! Меня будут искать! Мои люди найдут тебя и ты не сможешь спрятаться!

— Заткнись! — закричал Алрик, после чего вновь рванулся вперед, но неизвестный в маске справлялся со своей задачей, не позволяя совершиться непоправимому.

В этот момент Торвин перевёл свой взгляд на Игниса, который стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, наблюдая за происходящим с каменным лицом и закричал пуще прежнего:

— Ты! Ты думаешь, что я не знаю, кто ты? Я знаю всё! Я знаю, что вы замышляете! Я знаю, что вы работаете на тех, кто…

— Заткнись, — прорычал Игнис, совсем не настроенный на шутки, но это, конечно же, не помогло. Пленник перевел свой взгляд на Алрика, после чего сказал с мерзкими, слащавыми нотками в голосе:

— А знаешь, как она стонала? Как умоляла меня о пощаде? Это было так… сладко… Я до сих пор помню её крики, и как она звала тебя, Алрик. Ты слышишь? ОНА ЗВАЛА тебя, но тебя НЕ БЫЛО рядом! Ах-аха-ха!!! Ты не смог защитить ни ее, ни жалкого выродка в ее нутре!

Услышав эти слова, Алрик замер, и мне даже показалось, что он как будто перестал дышать.

— Ты… — прошептал он, с тихой ненавистью в голосе.

— Что я? — усмехнулся Торвин. — Я был с ней, по-настоящему, а ты… ты жалок! Она корчилась в агонии, когда Эльзара уничтожала ее разум, и это было лучшим зрелищем в моей жизни!!!

— Нет! — закричал Алрик, готовый разорвать обидчика голыми руками, но неизвестный в маске встал прямо перед ним и сказал спокойным голосом:

— Остановись, или ты снова разрушишь круг!

— Мне плевать! — закричал Алрик, пытаясь вырваться. — Ты слышал, что он сказал? Ты слышал⁈

— Слышал, — ответил разумный. — И что с того?

Алрик вытаращился на него, не понимая сути заданного вопроса, а потом повернулся ко мне и закричал:

— Кейрон! Кейрон, скажи ему! Мы не должны позволять ему оскорблять её память!

Я тяжело вздохнул, после чего подошел к нему, и сказал твердым голосом:

— Алрик, не забывай, что ты — великий воин! Где тот, кто встретил меня в здании тюрьмы, тот, кто не побоялся рисковать собой, и тот, кто был готов умереть ради мести? Где он? Где тот наёмник, который смотрел смерти в глаза и никогда не отступал⁈ А я тебе скажу, где он… Он превратился в тряпку, которую могут сломать пустые слова жалкого ублюдка!

— Это не пустые слова! — закричал Алрик, чей голос сорвался на фальцет. — Он оскорбил её память! Он сказал, что она…

— А ты должен доказать, что эти оскорбления ничего не значат, — перебил я его нытье. — Ты должен показать ему, что он всего лишь жалкий трус, который пытается укусить, хотя его уже давно прижали к стене. Ты должен отомстить за неё. Но не в порыве ярости, который разрушит всё, чего мы добились, а хладнокровно и с достоинством, как настоящий воин!

Я сам этому неимоверно удивился, но мои слова нашли отклик в душе Алрика! Он посмотрел на меня долгим взглядом, а потом я почувствовал, что его ярость уступает место решимости, а отчаяние — ледяному спокойствию. Его дыхание выровнялось, плечи расправились, словно он сбросил с себя невидимый груз, который молча тащил все эти годы.

— Ты прав, — сказал он спокойным голосом. — Ты прав… Я воин, и я сделаю все как нужно.

После этих слов он повернулся к клеткам, что очень не понравилось Торвину, который с паническими нотками начал лепетать:

— Что ты собираешься делать? Не подходи! Не подходи ко мне! Я требую…

— Ты уже ничего ни у кого не потребуешь, — сказал Алрик, после чего подошёл к клетке Торвина, вытащил огромный меч, и глядя прямо в его глаза, пророкотал:

— Это тебе за Кияту, тварь!

Торвин высоко и пронзительно завизжал, а потом запричитал:

— Нет! Не надо! Я всё расскажу! Я всё отдам! У меня есть деньги! У меня есть влияние! Я сделаю тебя богатым! Я…

Но Алрику это было не нужно… Он взмахнул мечом, который совершенно не заметил клети, и в следующее мгновение голова Торвина покатилась по земле, оставляя за собой тёмный след.

В следующее мгновение Алрик повернулся к нашему второму пленнику, который уже прекратил притворяться спящим, и сейчас смотрел на своего противника широко открытыми глазами, в которых не было ничего, кроме чистого страха.

Алрик не был настроен на разговоры, а потому его меч второй раз сверкнул на солнце, и оборвав еще одну жизнь, он тихо закончил:

— А это тебе за Лайлу…

Глава 19

Спустя несколько мгновений после того, как голова Грогара замерла, уткнувшись в камень, в карьере воцарилась настолько плотная тишина, что складывалось стойкое ощущение, будто даже сам воздух перестал двигаться, а время замерло, не смея нарушать значимость долгожданного момента.

Алрик тяжело смотрел на трупы своих недругов, сжимая в руке окровавленный меч, а я чувстовал невероятное облегчение, что это приключение подошло к концу, и я наконец снова смогу заняться восстановлением своего клана…

Спустя несколько мгновений к Алрику подошел Игнис, и немного постояв рядом с ним, положил свою тяжёлую руку на его плечо, после чего с глубоким уважением в голосе сказал:

— Алрик, ты большой молодец! Ты все-таки отомстил за дочь моего клана — Кияту и за её нерождённое дитя… Спасибо тебе. Если когда-нибудь возникнет необходимость в поиске своего места — двери моего клана будут всегда открыты для теб в любое время дня и ночи.

После этих слов Алрик поднял свою голову, и посмотрев на Игниса тихо сказал хриплым голосом: