Хозяин Волшебной Лавки. Том 4 - Юрий Розин

Щепоть этого праха я принёс домой в пробирке и выложил на верстак под лампу.

[Да. Теперь вижу. Это маногарь, милый.]

— Никогда не слышал.

[Немудрено. Ее не добывают и не делают. Она нарастает сама, в сердечниках накопителей, очень медленно: мана идёт через сердечник десятилетиями и оставляет в металле осадок, как вода оставляет накипь. В накопителе лет ста, лучше двухсот, на сердечнике будет слой в палец. В новых его нет совсем.]

— То есть мне нужен накопитель столетней давности. На разбор.

[Да. И боюсь, в обычных лавках такое не продают.]

Я откинулся на табурете и потёр переносицу. К счастью, я знал человека, разбирающегося в энергетических артефактах едва ли не лучше самой Лавки.

Но перед тем как идти к ней, я собрался под мост ещё раз: довести замеры на третьем узле и снять точные размеры посадочного ложа, чтобы было от чего отливать будущую пластину и можно было не путаться в данных, о которых спрашивать Зою.

День был серый, с мелким сухим снегом: сыпал он без перерыва. Я шёл вдоль парапета с саквояжем инструмента, и на полпути к лестнице увидел на дальнем конце набережной фигуру: мужчина в тулупе двигался в мою сторону, неторопливо, по той же тропке.

Расстояние было приличное, но тропка одна, и разминуться на ней можно только лицом к лицу. Мы встретились за пару десятков метров до спуска на лестницу, он вежливо отошел с дороги, позволяя мне пройти, я не стал отказываться. Мы кивнули друг другу и разошлись.

Я чуть замедлил шаг, чтобы подойти к спуску попозже, чтобы он успел уйти, а потом еще и постоял с полминуты у парапета, аккуратно исподволь глядя вслед удаляющейся фигуре.

Спустился, нырнул под свод, приложил перстень к выемке и, согнувшись, шагнул в нишу. И только приступил к работе, как услышал скрип снега и шаги на лестнице.

Изнутри на дверце была вырезана ручка, утопленная в камень, предназначенная для того, чтобы закрывать и открывать тайник изнутри. Я тут же потянул её на себя, и кладка встала на место с тем же беззвучным ходом, срезав полосу света до нитки и затем до полной темноты.

Я стоял, согнувшись над машиной, подсветив себе огоньком, дышал тихо и слушал.

Сквозь камень всё было слышно глухо, но при этом все-таки довольно отчетливо. Шаги спустились по лестнице, замедлились. Остановились.

— Эй! Есть кто?

Я не шевелился.

— Шёл же… вот же шёл человек, — проговорили с обидой. — Померещилось, тьфу ты.

Шаги потоптались ещё, шаркнули и пошли прочь, стихая. Я стоял в темноте и считал про себя. Досчитав до трёхсот, я накинул ещё сотню, для верности.

[Сидишь в стене и ждёшь, пока люди снаружи уйдут. Теперь ты знаешь, каково мне жилось двадцать пять лет, милый.]

— Сравнила, — шепнул я. — У тебя хоть потолки выше.

Я открыл проход, выглянул. Никого, и снег уже присыпал чужие следы вместе с моими. Замеры я снял быстро, в четверть часа, выбрался наверх и ушёл другим берегом, сделав крюк в два квартала.

* * *

«Грозовая сила» располагалась в самом центре города и встречала покупателя густым гулом.

Гудел демонстрационный стенд у окна: на нём, под стеклянным колпаком, крутился небольшой трансформатор, перегоняя ману из одной банки в другую и обратно, видимо, круглые сутки.

Гул был низкий, однообразный, и через минуту переставал замечаться, также как тиканье в часовой мастерской. По стеллажам от пола до потолка стояли накопители всех калибров, от карманных, с напёрсток, до башенных цилиндров в целый, и на каждом, от мала до велика, висела бирка с номером и датой последней проверки.

Генераторы выстроились отдельной шеренгой вдоль стены, по росту, как солдаты на смотру. Над всем этим стоял плотный запах металла, масла и горячей латуни, а порядок держался такой, что собственная мастерская вспоминалась мне с лёгким стыдом: ни пылинки, ни лишнего предмета, проходы выметены до блеска половиц.

Зоя Грозова стояла за прилавком и при моём появлении подняла голову от приходной книги. Перо она держала на отлёте, чтобы не капнуть.

— О. Какие гости. — Перо легло поперёк страницы. — Дайте угадаю: генератор, который я вам уступила, оказался с гнильцой?

— Генератор работает как зверь.

— Что же, рада слышать. Зачем пришли?

— Мне нужна маногарь.

Зоя приподняла бровь. Помолчала ровно столько, сколько нужно, чтобы я оценил паузу.

— Недурно. — Она вышла из-за прилавка, вытерла ладони о фартук и встала напротив, задрав подбородок. — Большинство моих покупателей такого слова не знает. Половина продавцов, если честно, тоже. И много ли вам его нужно?

— Пластинку с пол-ладони. Толщиной в спичку.

— С пол-ладони. — Зоя посмотрела на мою ладонь так, словно прикидывала, не великовата ли. — Это не «пластинка», уважаемый. Это сердечник возрастом лет в двести, который придётся выпотрошить. У меня такого на складе нет.

— Но вы знаете, у кого есть?

— Я знаю всё, что в этом городе гудит, искрит и держит заряд. — Она вернулась за прилавок и опёрлась на него обеими ладонями. — Есть один собиратель. Покупает всякое отжившее: приборы, которых больше не делают, неудачные изобретения, штучные курьёзы. Дом забит до потолка, ходишь боком, и сам он в этом доме давно уже не хозяин, а сторож при коллекции. У него я однажды своими глазами видела накопитель времен еще формирования магии. Так что у него скорее всего найдется.

— Сможете договориться о том, чтобы он мне его продал?

— В том и беда. — Она усмехнулась, коротко и не без уважения. — Деньги он не берёт. Принципиально. Говорит, за деньги всякий дурак получит. Только обмен, вещь на вещь, и вещь ему нужна такая, чтоб глаза загорелись. Я ему как-то предлагала новейший генератор, втрое дороже его рухляди. Не взял. Сказал: новое мне приносят каждый день. — Зоя развела руками. — Так что вопрос не ко мне, а к вам: что вы можете предложить человеку, у которого всё уже есть?

Глава 15

В ответ на вопрос Зои моя мысль ушла к собственным полкам. Товара на них хватало, но он был именно товаром: хорошие, исправные, понятные вещи, у каждой нашёлся бы свой покупатель и своя цена. Глаза от таких не