И кто из нас псих? - Вера Вэй

Я выбрала эти слова не случайно: знала, что наш новогодний разговор никто не слышал, и надеялась, что они заденут Лёшу за живое. Масяня на мгновение замерла, а потом с явным недовольством махнула головой.

— Хорошо, жди, — сказала она и, спрыгнула со второго этажа, исчезая в темноте.

У меня сердце на мгновение замерло. Я напряжённо следила за кошкой, пока она грациозно не приземлялась на лапы. Но, к моему удивлению, Масяня не проявила никаких признаков беспокойства. Она просто побежала вперёд, словно ничего не произошло. Я выдохнула с облегчением, но тревога всё ещё не отпускала меня.

Едва я успела захлопнуть окно, как в замочной скважине раздался знакомый звук ключа. Кто-то явно решил заглянуть ко мне в гости. Ну что ж, послушаем, что им нужно.

В комнату вошёл высокий, худощавый мужчина с седыми волосами и аристократичным лицом. Он выглядел как персонаж из старинного романа — настоящий джентльмен, но с какой-то загадочной аурой. Было в нём что-то притягательное, хотя и пугающее одновременно.

— Здравствуй, — вежливо произнёс он, слегка наклонив голову. — Как прошла ночь?

— Отвратительно, — буркнула я, не чувствуя особого желания здороваться. — Зачем вы нас похитили?

Мужчина приподнял брови, удивляясь моей прямолинейности.

— Ну что ж, если ты предпочитаешь общаться именно так, — он улыбнулся, глазах мелькнула тень. — Ты сейчас находишься в клане северных. И сразу скажу: сбежать не получится.

— Я и не собиралась, — перебила я, надеясь, что он не заметит моего волнения.

— Оно и заметно.

Мужчина ухмыльнулся, его взгляд красноречиво остановился на не до конца закрытом окне. Я почувствовала, как внутри всё закипает от ярости. Он знал, куда бить, и это бесило меня ещё больше.

— Сегодня в полночь ты принесёшь клятву верности клану, — произнёс он спокойно, в его голосе звучала сталь. — Потом подпишешь документы о принадлежности к моему клану. Если будешь хорошо себя вести, завтра уже увидишь своих диких деток.

От этих слов меня охватила волна гнева. Я сжала кулаки, стараясь сдержать эмоции. Этот человек играл со мной, как кошка с мышкой.

— Хочешь, чтобы твоих отпрысков сегодня накормили? — продолжил он, заметив, что попал в цель. — Веди себя тихо и прилежно. Дети такие хрупкие создания, от голода могут падать, а косточки у них хрупкие, могут себе что-нибудь сломать.

— Не смейте трогать моих детей! — прорычала я, чувствуя, как красная пелена застилает глаза. Ярость затмевала разум, и я уже не могла контролировать свои эмоции.

— Так их никто особо и трогать не будет, — засмеялся он, наслаждаясь моей реакцией. — Только немного помогут. И то только в том случае, если ты будешь себя вести неподобающе.

Его слова были как удар хлыста. Я почувствовала, как сжалось сердце. Он знал, как надавить на меня, и использовал это против меня. Я должна была найти способ выбраться из этой ситуации, но пока не знала, как это сделать.

Мужик закончил свою речь и неспешно вышел, запирая меня снаружи. Я осталась одна в комнате, присев на кровать и пытаясь успокоиться. Вот так тебе, Василина. Мечтала о тишине и покое, а оказалась в плену у похитителей. Получи по заслугам. В следующий раз будешь думать, о чем думаешь и чего желаешь, — думала я, ругая себя за недальновидность. Но сейчас важно было сохранять спокойствие. Это был единственный способ защитить детей и, возможно, добиться от похитителей хоть какой-то милости.

Я повторяла себе, что нужно быть сильной и хладнокровной. Надо вести себя спокойно, так хоть детей не тронут и накормят, — уговаривала я себя, стараясь не поддаваться панике. Но в глубине души я знала, что этого может быть недостаточно. Что, если он солгал? Что, если с детьми уже что-то случилось? Эти мысли терзали меня, но я старалась не поддаваться панике.

Постепенно, благодаря собственным усилиям и, возможно, ещё и силе самообмана, я начала успокаиваться. Время шло, и я уже почти поверила, что всё будет хорошо. Но вдруг что-то внутри меня напряглось. Я подошла к двери и прислонила ухо, пытаясь услышать хоть какой-то звук из соседней комнаты. Но вокруг была абсолютная тишина. Ни звука шагов, ни шороха, ни даже детского плача.

Почему я не слышу детей? Если они в соседней комнате, а я знаю, что они не могут сидеть спокойно, — эта мысль заставила моё сердце снова заколотиться. Тревога начала нарастать, внутри меня опять начала поднимается волна ярости. Давай же, Лёша, услышь кошку. Мне одной не справиться, — мысленно обратилась я к любимому, который, был где-то далеко и не мог помочь.

В этот момент я поняла, что больше не могу оставаться в неведении. Мне нужно было действовать, и действовать быстро. Но что именно я могла сделать? Я не знала ответа на этот вопрос. Это была какая-то инстинктивная необходимость.

Глава 33

Целый день я провела в тишине, в заточении. Никто не приходил, и время тянулось, как бесконечная резинка. Хорошо, что в комнате была совмещённая душевая с унитазом — это хоть немного спасало ситуацию. Холодная вода здорово помогала заглушить чувство голода, но всё равно это было невыносимо.

Когда уже стемнело, мои глаза начали непроизвольно закрываться, и сознание то и дело отключалось. Две бессонные ночи давали о себе знать, но я изо всех сил старалась оставаться в сознании. Где же Лёша? Почему он так и не пришёл нас вызволять? Это было особенно обидно. Значит, он всё же не послушал кошку. А это значит, что мне нужно собрать все свои силы, чтобы противостоять похитителям.

Через некоторое время за мной пришли двое широкоплечих парней. Они молча схватили меня за руки и повели, грубо заломив их за спину. Я оказалась в полусогнутом положении, чувствуя себя беспомощной и униженной. Мы шли недолго: сначала по первому этажу, затем оказались на улице. Мороз мгновенно обжег моё лицо, заставив меня вздрогнуть. Затем мы вошли в одноэтажное строение, где царила гнетущая атмосфера.

Внутри меня встретил предводитель северных. Его фигура выделялась на фоне полумрака, а в центре помещения была начерчена пентаграмма. Вокруг неё стояли широкие свечи, которые слабо освещали пространство, создавая зловещую картину.

— Отпустите её и свободны, — холодно произнёс он, глядя на меня сверху вниз.

Парни, которые привели меня, резко толкнули меня, и я упала на колени. Боль пронзила мои колени, и я поморщилась, чувствуя, как на коже запястий уже начинают проступать синяки. Я поднялась, но в голове