Старый Грешник - Данил Чернов

— Я в норме, Макс, — выдохнула она, выпрямляясь. — Эта дрянь меня больше не достанет.

Из нижних люков выскочили три десятка тяжелых штурмовых гибридов — двухметровые гиганты в титановой броне с плазморезами. Они перекрыли проход к серверу.

Макс переключил гарнитуру:

— Ева! Спускай Игнациуса прямо в зал!

Над куполом Зала взревели гидравлические насосы. Титановая створка потолочного затвора разверзлась, и тяжелый платформ-лифт ухнул вниз.

Пятиметровый Дредноут Игнациус шагнул с платформы прямо на центральную галерею. Стальные решётки под его стопами выгнулись с визгливым треском. Красные линзы ветерана вспыхнули.

— Биологическая аномалия… Цель зафиксирована, — пророкотал вокодер.

— Игнациус, выжигай узел! — зарычал Макс.

Сдвоенное тридцатимиллиметровое орудие Дредноута загремело. Тяжелые снаряды рвали шеренгу гибридов на куски и пробивали колбы автоклавов. Тонны питательного геля хлынули на настил пола, застилая зал паром.

Игнациус сделал два шага вперед и активировал плазменный гидрокулак. Белое пламя закипело вокруг стальной клешни. С силой тарана он вонзил раскаленный кулак прямо в центральное жерло Матки, пробивая биомассу и доставая до главного сервера.

Плазменный огонь испарил мозг Матки. Сервер вспыхнул белым пламенем.

Цепная реакция гибели управляющего узла прошла по всем автоклавам. Алые стебли на затылках клонов одновременно погасли. Десятки гибридов замерли и безжизненно рухнули на настил.

Игнациус вытащил дымящийся кулак из обугленных остатков.

— Цель уничтожена, — пророкотал он.

Крак подбежала к уцелевшему щиту:

— Узел чист! Силовые линии «Тверди» переведены в режим готовности! Можем подавать ток на флагман!

— Отличная работа, — Макс дослал патрон в «Вепрь». — Идем в каторжный блок. Пора разбудить тех, кто построит нам новый дом.

Штурмовая группа продвигалась по штреку. За дверями следующего сектора температура упала до минус двадцати. Отряд остановился перед затвором с надписью:

«СЕКТОР № 4. КАТОРЖНЫЙ ФОНД ГЛУБОКОГО СТАЗИСА. ЕМКОСТЬ — 320 ЕДИНИЦ».

— Здесь Чистопородные держали мастеров, — сказала Лилит. — Корабельные слесари, канониры, сварщики. По законам Гегемонии их считали рабочей силой категории «В».

Макс вставил мастер-стэк в разъем. Ригели пришли в движение, и трехтонная дверь отползла в паз. Из проема вырвался вал ледяного пара.

Каторжный блок представлял собой гигантское хранилище. Вдоль стен тянулись сотни застекленных капсул. Сзади подтянулись Нира, Вера и Тим с баулами одеял и медикаментов.

Тим вбил команду на размораживание. Створки капсул начали подаваться вперед. Прозрачный гель потек в дренажные решетки. Из форсунок пошел нейтрализующий газ.

Зал ожил. Спустя полвека триста человек одновременно сделали первый глубокий вдох, оглашая помещение кашлем и хрипами. Вера и Нира набрасывали одеяла и вводили стимуляторы.

Из крайней капсулы выбрался седой мужчина с мозолистыми ладонями: «Каторжник 114. Громов И. В. Старший мастер котельного цеха».

Громов осмотрел группу мутным взглядом:

— Пришли расстреливать? Или опять на сварку… без пайка?

Макс протянул ему флягу. Громов сделал глоток, зажмурился и вытер губы.

— Кто вы такие? Где надсмотрщики? — спросил он.

— Надсмотрщики мертвы или сбежали, — ответил Макс. — Империя и Доминион рухнули. Никаких господ здесь больше нет. Я — капитан Макс. Наш корабль стоит в доке. За моей спиной — Вольный Народ. Мы забираем «Твердь». Мне нужны ваши руки и знания. Рабства и плетей больше не будет. Каждый получит паек, каюту и защиту.

В этот момент Нира резко остановилась, указав на третью секцию:

— Макс… От них веет животным страхом и затаенной жестокостью. Это не каторжане.

Лилит в три шага сократила дистанцию и наступила сапогом на грудь мужчине в чистом комбинезоне, пытавшемуся выскользнуть к выходу. Райна и Варра перекрыли дорогу еще двоим. Лилит сорвала защитную накладку с его воротника — под ней обнажилась татуировка с двуглавым орлом и плеткой.

— Офицер фон Кранц, — произнесла Лилит. — Начальник каторжного блока. И с ним двое палачей.

Громов сжал кулаки:

— Фон Кранц! Он лично забил насмерть бригаду сварщиков!

Фон Кранц оскалился:

— Вы не имеете права! По закону Доминиона вы наши вещи! Макс, отдай мне этих рабов, я заплачу миллион кредитов!

Макс посмотрел на него хладнокровно:

— На моем корабле нет рабов. И палачей тоже не будет. По Кодексу Вольного Народа приговор один. Райна, Варра — в абордажный шлюз их.

Троих надсмотрщиков затолкнули в стальную камеру. Внутренняя створка закрылась. Фон Кранц за бронестеклом бился кулаками, умоляя о пощаде.

Макс опустил рычаг ручного сброса.

Внешний затвор ушел в стену, открывая проход в вакуум. Взрывная декомпрессия выбросила туши палачей в непроглядную тьму Сухого Дока.

В Каторжном Блоке зависла тишина. Спасенные мастера смотрели на Макса. Громов вышел вперед и выпрямился:

— Капитан Макс… За мной — триста рабочих рук. Зачитай нам свой Устав! Мы идем за тобой!

— Мы идем с тобой, Капитан! — подхватили мастера.

Фрегат «Старый Грешник II» отстыковался и вошел прямо внутрь абордажного ангара «Тверди». Магнитные лапы зафиксировали фрегат во внутреннем гнезде — корвет встал в брюхо флагмана как родной тендер.

Параллельно Лилит, Райна и Варра вскрыли блоки консервации, подняв сотни ремонтных автоматонов. Под руководством Крак и мастера Громова эта механическая армия таскала цинки со снарядами и выкачивала воду из штреков.

В тридцатиметровом Машинном Зале закипала главная битва. В центре возвышался реактор «Тесла-6» — стальная махина пятидесяти метров в диаметре.

— Магистрали первого контура сухие! — протрещала Крак. — Подадим импульс на сухую помпу — получим гидроудар!

Громов и слесари забили стальной лом под заклинившую шестерню обводного контура. Штурвал повернулся, и фреоновый хладагент со свистом хлынул по трубам в запечатанные рубашки охлаждения.

— Подача фреона в норме, — отчиталась Лилит.

— Ева, подавай импульс с кристалла Голгофы, — скомандовал Макс, опуская пусковой рубильник.

Ослепительная сине-голубая дуга вырвалась из кожуха и впилась в инжектор реактора. В глубине «Теслы-6» родился низкий, вибрирующий гул, превратившийся в монументальный рокат.

Двухкилометровый корпус «Тверди» вздрогнул. По запечатанным контурам жилых и агропонных секторов прокатилась волна тепла. Вспыхнули люминесцентные лампы, загудели вентиляторы, выкачивая старую пыль.

— Есть запуск! — победно закричал Громов. — Реактор работает!

К четырем часам дня триста спасенных мастеров были распределены по БЧ. Для двухкилометрового гиганта это был минимальный скелетный костяк, но благодаря Еве и автоматонам корабль ожил.

Ева вывела отчет:

«Все системы Линейного Корабля-Крепости „Твердь“ активны. Щит — сто процентов. Автономность судна — пять лет. Состав экипажа — триста двенадцать человек и ксеносов».

Главная Ассамблея заполнилась людьми. Мастеровые, канониры и электрики заполнили настил зала. На капитанскую трибуну поднялся Макс, рядом встала Лилит.

— Люди и ксеносы! — голос Макса раскатился под сводами. — Старая Гегемония сгорела. Прошлого больше нет. Здесь, на борту «Тверди», нет дворян и нет каторжан. Отныне мы — Вольный Народ. Этот стальной дом — наше укрытие.

Макс оглядел