Год 1995-й. Русский Ренессанс - Александр Борисович Михайловский

голода, то будет вам и продовольствие. Главное, чтобы российская экономика как можно скорее заработала на полную мощь, не оглядываясь ни на марксистские, ни на либерально-рыночные догмы. Такое вы можете, Мы это знаем.

— Ну что же, — вздохнул мой собеседник, — если вопрос поставлен именно так, «не оглядываться», тогда я согласен. Теперь дело за Борисом Ельциным и Государственной Думой, которая у нас отдельный геморрой.

— Мы их поторопим, — сказал я. — Соответствующие методы у Нас имеются в самом широком ассортименте.

3 января 1995 года, 15:35 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Практически сразу же после встречи с Евгением Примаковым я в режиме савраски собрался метнуться в Грозный, где от томительной неопределенности изнывали оставшиеся не у дел командующие российских войсковых группировок. После того как я ампутировал моздокский штаб объединенной группировки российских войск в Чечне, при отсутствии в пределах досягаемости Грачева, Квашнина и примкнувшего к ним Шевцова, пришлось господам российским генералам налаживать между собой горизонтальные связи, при этом старшим в силу звания, боевого афганского опыта и харизмы крупного военачальника сделался генерал-лейтенант Рохлин. Кроме того он был единственным из российских генералов, который не поддался на провокационные крики из Моздока, не побежал сломя голову вглубь города, а потому не потерпел поражения даже в той сумятице что творилась в Основном Потоке, не был окружен и разгромлен. Про Основной Поток местные генералы не знают, зато все остальное понимают хорошо, поэтому тянутся под руку более опытного и способного товарища. Тем более, что время для такой структурной перестройки имеется, с утра первого числа в Грозном больше не стреляют. Те боевики, которым повезло, ушли в глубокое подполье и притворились мирными жителями, остальные умерли и больше никак не влияют на ситуацию.

В связи с этим затишьем господа российские генералы не знают, что им теперь делать, ибо задачи, поставленные еще Грачевым и Квашниным, выполнены в силу моего вмешательства свыше, а для действий по выявлению ушедших в подполье боевиков и налаживанию мирной жизни армейские формирования банально не предназначены. К тому же от Грачева с Квашниным осталось еще одно неприятное наследство, когда армейские формирования действуют сами по себе, внутренние войска МВД сами по себе, подразделения ФСК (будущее ФСБ) тоже сами по себе. Вот назначили «вованов*» оказывать пехотную поддержку входящему в Грозный танковому полку, а они вперед не пошли, потому что армейское командование для их начальства не авторитет. И разрулить такие затыки можно было не иначе как на уровне Кремля, потому что общее начальство для всех действующих лиц сидит именно там. Пашу Грачева такие «мелочи» не волновали, но он теперь далече, а жить как-то надо прямо сейчас, пока не успокоились бурления в государственных кишках, вызванные явлением Божьего Бича. В связи с этим обстоятельством все ответственные лица пока не оформленной объединенной группировки к четырем часам дня собрались на совещание в штабе у генерала Рохлина. Самый удобный момент, чтобы явиться и поговорить о том, как товарищам жить дальше.

Примечание авторов: * «вованы» — внутренние войска.

Кстати, очнувшийся от депрессионного шока Джохар Дудаев на допросах начал рассказывать такое, что у меня возникло настойчивое желание найти местного Руслана Хасбулатова и еще раз вывернуть его наизнанку в показательно-назидательных целях. Оказывается, в интриге девяносто первого года со свержением советских властей и установлением власти бандитских формирований был замешан не только Беня Цин, но и этот неуважаемый персонаж, лично гарантировавший Дудаеву непринятие мер со стороны Верховного Совета РСФСР. Более того, он прямо подстрекал вождя сепаратистов к самым радикальным действиям по свержению существующей в тогдашней Чечне власти, ибо после августовского переворота можно было уже все. При этом отношение вождей боевиков к самому Хасбулатову было таким же, как к склизкой пакости, прилипшей к подошве сапога: если не обтереть вовремя об траву, недолго и поскользнуться. Такова участь всех предателей, без различия по временам и нациям. В прошлом мире, было дело, мы этот вопрос так глубоко не копали, в основном за счет того, что ситуация была купирована в самом начале, а в следующем мире в живых не будет уже самого Дудаева.

Впрочем, и Горбачев, и Ельцин, и Хасбулатов, да и сам Дудаев, как и прочие деятели того же пошиба — это не более чем фурункулы на разлагающемся теле позднесоветской действительности, злосчастные последствия Хрущевского волюнтаризма. Я даже не знаю, стоит ковырять их там, где они уже неактуальны, или лучше похоронить такие подробности под грифом секретности в уголовном деле, ибо расследовать его гласно полностью и без остатка, не задев личность Бени Цина, невозможно. Наверное, второй вариант предпочтительнее, но только для этого и последующих миров, а вот товарищам основоположникам и политическим деятелям советского периода этот момент требуется поставить на вид, как пример разложившейся до полного безобразия партийной номенклатуры.

Товарищи Сталины во всех своих инкарнациях знакомы с этим явлением лучше всех прочих и считают, что оно не сможет нормально существовать без регулярного терзания чистками и репрессиями. Вынося за скобки вопрос эффективности таких мероприятий (не тех оставили и не тех расстреляли), надо задаться вопросом, а зачем вообще нужна настолько морально неустойчивая элита, которую постоянно требуется поддерживать в тонусе подобными варварскими способами, потому что иначе она обращается в свою прямую противоположность.

Впрочем, постсоветская элита, пришедшая во власть по следам Бременских музыкантов, то есть реформаторов ельцинской волны, оказалась не лучше, а местами даже значительно хуже своих предшественников. Обсев власть в двухтысячных, будто мухи блюдечко с вареньем, они изо всех сил тянули оживающую страну обратно в затхлый тлен развитого ельцинизма. Сейчас, в самом начале девяносто пятого года, большинство из этих людей еще никто — молодые перспективные кадры, скромно теряющиеся в тени массивных фигур Гайдаров, Чубайсов и Черномырдиных, а потому нужно сделать так, чтобы никем они и остались. На первый план должны выйти люди без страха и упрека, которым обидно за державу, а не просто хочется влезть повыше, пьяно пить и вкусно есть, и при этом ни за что не отвечать.

Безответственность постельцинских элит — это еще одно следствие договора о мирной передаче власти, заключенного между уходящим Ельциным и приходящим Путиным. Демократический диктатор желал защитить от возможных репрессий близких людей и единомышленников, и вместе с тем загнал страну в положение, когда элита не несет ответственности даже за катастрофически провальные решения и уголовные преступления.