Мир Тьмы 1: Первая кровь (First Blood) - Shin Mao Ren

— Протокол охоты, версия 2.0, — пробормотал я.

— Что?

— Ничего. Внутренний монолог. — Я встал, разминая затёкшие ноги (вампирские мышцы не затекали, но привычка осталась). — Спасибо. За урок.

— Не за что. — Силас поднялся тоже — одним плавным движением, без участия рук. — Но помни: аура не лжёт. И твоя — тоже. Когда ты встретишь того, у кого Auspex 2, — он увидит твои чёрные прожилки. Твой страх. Твою вину. Твои секреты. Будь готов к тому, что не всё можно спрятать.

Я кивнул. И когда он ушёл — растворился в тенях, как всегда бесшумно, — я остался в Роще ещё на час. Сидел под ивами, слушал Сеть, перебирал цвета аур в памяти.

А потом — на самой границе восприятия, там, куда я раньше не дотягивался, — я услышал это.

Сигнал. Не Малкавианский. Чужой. Холодный, металлический, лишённый безумия. Он пульсировал где-то на юге — ритмично, как сердцебиение. Вентру? Или кто-то хуже?

Я попытался сфокусироваться — но сигнал исчез, как будто его и не было. Или как будто он был замаскирован — и тот, кто его послал, заметил моё внимание.

«Запись в журнале: Auspex 2 освоен. Радиус чтения аур: 20 метров. Обнаружена аномалия: не-Малкавианский сигнал в Сети на южном направлении. Природа неизвестна. Приоритет: выяснить источник. Осторожно.»

Я вернулся в Скрипторий перед рассветом. Где-то на юге затихал сигнал — или затаивался, выжидая. И в этом затаившемся сигнале было что-то, от чего моя Малкавианская паранойя — та, что должна была молчать на не-вампиров, — тихо, почти неслышно зашевелилась.

«Вентру, — прошептал Малкавиан. — Не все. Один. Но он смотрит.»

Я закрыл ставни. Солнце вставало над лесом. Пора было спать.

Но перед тем как провалиться в дневную смерть, я достал из тайника записку Каэля — ту самую, со словами «Ты шумишь», — и перечитал её. Теперь я понимал: он имел в виду не только громкость. Он имел в виду — заметность. В Сети, в аурах, в Полотне. Я был виден. И те, кто умел смотреть, — уже смотрели.

Глава 24. Вторая Самостоятельная Охота

Успех в мире вампиров — штука опасная. Он опьяняет сильнее крови. После первого удачного solo kill — простите, solo feeding — я почувствовал то, чего не чувствовал с момента Становления: уверенность. И это было страшнее любого провала. Потому что уверенный вампир перестаёт бояться. А вампир, который перестал бояться, очень скоро перестаёт существовать. К счастью, Гарм был рядом, чтобы напомнить мне об этом. Не словами — запахом.

На этот раз я был готов.

Не «самоуверен» — именно готов. Разница была фундаментальной. После провала на первой охоте я провёл три ночи, анализируя каждую ошибку — не эмоционально, не с чувством вины (Современнику я дал другую задачу), а методично, как инженер, разбирающий аварию. Что пошло не так? Современник вмешался в критической фазе. Почему? Потому что у него не было роли. Решение: дать каждому голосу зону ответственности.

Так родился и дорабатывался протокол «Охота v2.0».

Метагеймер составил чёткий чек-лист — не на бумаге, в голове: сканировать ауру → оценить угрозу → выбрать точку атаки → активировать Obfuscate → приблизиться короткими рывками → пить не больше десяти секунд → лизнуть ранку, закрыть → уйти. Современник получил роль таймера и контролёра объёма — он должен был считать секунды вслух (мысленно) и следить, чтобы я не превысил лимит. Малкавиан — сканирование периметра через Сеть и обострённый слух: если кто-то приближается, он предупредит раньше, чем я услышу шаги. Зверь… Зверю я выделил engine room — он делает свою работу, но только в те десять секунд, которые отведены на кормление. До и после — сидит на поводке. Вроде как.

Это была система. И сегодня она должна была сработать.

Ночь для охоты Силас выбрал идеальную: безлунную, с низкими облаками, обещавшими дождь к рассвету. Воздух был тяжёлым и влажным — он пах надвигающейся грозой, мокрой землёй и тем особенным, тревожным озоном, который появляется перед бурей. Идеальная погода для вампира: темнота глубже обычной, звуки приглушены, запахи ярче — влажность усиливала обоняние.

В этот раз Силас решил остаться в Скриптории, тем самым оставляя меня без подстраховки. Была ли в этом решении уверенность в моих силах сохранить контроль или это был очередной урок поражения — я не знал. Узнав Силаса получше, я мог предположить: возможно, было и то, и другое; а возможно — их смесь. И если я провалюсь на этот раз, то разбираться с проблемой (сиречь — со свидетелем, знающим о Сородичах) мне предстоит одному. С учетом того, что Силас точно не на Пути Человечности (я помню о братьях Августине и Павле), «решение проблемы свидетеля» скорее всего снова вызовет проблемы с Современником. Никакого давления, да…

Я стоял на краю деревни. Пара десятков домов, кузница, таверна, церквушка на холме. Сейчас — глубокая ночь, и только в таверне ещё горел свет. Оттуда доносился пьяный смех и обрывки песен — кто-то праздновал, не зная, что в темноте стоит хищник и выбирает цель.

Я включил Auspex 2. И ночная деревня расцвела красками.

За грубыми стенами домов пульсировали ауры спящих — приглушённые, медленные, в основном зелёных и коричневых тонов (покой, усталость). В таверне ауры были ярче: оранжевые (веселье, подогретое элем), жёлтые (возбуждение), красные (ссора, назревающая в углу — двое мужчин спорили о чём-то, и их ауры уже искрили взаимной агрессией).

Я сканировал их одну за другой, как радар — цели. Игрок. Торговец. Слишком пьян. Крестьянин. Слишком стар — больное сердце, риск несчастного случая. Молодая женщина. Беременна — я увидел это по ауре: двойной контур, бледно-золотой, цвета новой жизни. Нет. Ни за что.

А потом — цель.

Мужчина, выходивший из таверны. Кузнец — я определил это по характерному рисунку ауры: серо-стальные тона, цвет металла и огня, смешанные с коричневым (физическая усталость) и жёлтым (лёгкое опьянение). Ему было около сорока — крепкий, здоровый, без серьёзных болезней. В ауре — зелёные тона (спокойствие, удовлетворение), никакого страха,