Лом 2 - Павел Казаков

— Мне кажется, я понял, что она имела в виду, но всё ещё не догоняю, как это связано в Толяном.

— Рассказывай! — на удивление уверенно приказала Немезида. На долю секунды в Жанне проклюнулся тот лидер, которого она всячески пыталась спрятать.

— Моя жена каспийка. Мы познакомились в те времена, когда Каспий только ассимилировали в Империю. Наша база стояла рядом со столицей, и задача командования была просто налаживать связи с местными. Серьёзные конфликты не затевать, но уважение вызвать. А там все только и делают, что дерутся. Только местные во всех этих правилах разбираются лучше всего — кто кого имеет право вызывать на бой, кто кого нет, какие правила поединка и так далее. Я во всё это только вникал, поэтому каждый выход за пределы базы был тем ещё приключением.

— И в какой-то момент ты встретил Алиину? — Акуна и Немезида слушали эту историю с куда большим интересом, чем я. Сразу видно, что женщины не только на Земле целевая аудитория произведений про любовь, — на просторах Галактики всё точно так же.

— Да. Дело было так. Мы с парнями повадились ходить в «Арену».

— Как у нас? — вскинула голову Акуна.

— Такие арены там тоже есть, но мы ходили в заведение типа ресторана. «Арена» — это просто название. Везде, кроме Каспия, такой тип заведений редкость. Огромная территория, несколько небольших площадок для поединков, много столов, где можно есть. Народ там есть, пьёт и смотрит, как другие дерутся. Огромная для ресторана площадь, почти стадион. Много мужчин и мало женщин.

— Но ты всё-таки углядел одну, да? — Акуна вся погрузилась в рассказ генерала, слушала с интересом и улыбалась.

— Она меня углядела. В этой «Арене» постоянно проводятся соревнования. Я вписался в одно из таких и медленно приближался к финалу. Когда мы познакомились я только добрался до «сильной двадцатки». Это двадцать бойцов, по два лучших с каждого второстепенного помоста. С нашего помоста я был вторым и очень-очень избитым…

ИНТЕРЛЮДИЯ

— Зачем тебе это надо, лейтенант Нгата? — приятный голос странным образом не только вытащил избитого лейтенанта из задумчивости, но и придал бодрости прохладным душем снимая тупость, которая обычно следовала за хорошей дракой.

Тем не менее лейтенант не спешил с ответом, пытаясь одним глазом рассмотреть собеседницу. Рассматривать особо было нечего. Судя по голосу, молодая девушка, очень интересная и красивая радужка: возле самого зрачка изумрудно-зелёная, а возле белка уже ярко-голубая. Да и сами глаза большие. Но разноцветными глазами имперца не удивишь, как и молодым голосом. Всё-таки технологии устранения недостатков в теле в Империи были на порядок выше, чем на Каспие. Здесь основная масса тел получалась с помощью рождения. Они только недавно освоили клонирование. Так что вопрос лейтенанту мог задавать кто угодно, включая старшего по званию офицера внешней разведки, который был мужчиной.

Кроме глаз он ничего не видел. Всё остальное по местным традициям было скрыто яркой мешковатой одеждой.

Так что внешность обманчива, а вот собственные ощущения — это совсем другое дело. Им лейтенант привык доверять. Неуместная бодрость и ясность сознания — это очень необычно. Лейтенант внутренне собрался. На него однозначно чем-то влияют, а это уже выходит за рамки первой медицинской помощи.

Поэтому лейтенант не спешил с искренним ответом, а сказал то, что ожидают услышать медсёстры от избитого бойца.

— Не повезло. Думал есть шанс победить. Не хотелось быть вторым.

— Но и первым ты не хотел быть. Ты не мог победить и просто позволял себя избить. Очень качественно избить, между прочим. Зачем ты встал три раза?

— А зачем тебе это знать? — лейтенант удивился проницательности собеседницы, но умный и проницательный собеседник не повод быть с ним откровенным, даже наоборот.

— Мне это важно. Я смотрела почти все твои бои. Ты дерёшься не просто так.

— Никто не дерётся просто так, — ответил лейтенант, по-прежнему не понимая, чего от него хочет эта каспийка. Но она однозначно ему помогла — пока непонятно, как именно, но помогла точно, — поэтому почему бы и не поговорить.

— Что ты скажешь, когда тебя спросят, какова твоя сула на победу.

— Что? — ничего не понял лейтенант.

— Вы же имперцы изучаете нас. Ты не знаешь, что такое сула?

— Ты видела, как я вас изучаю. Мне тот боец не спешил ничего рассказывать. Что это за сула такая?

— Бойцы Сильной Двадцатки скажут свою сулу. Это, можно сказать, пожелание, но не точно.

— Приведи пример.

— «Если я одержу победу, я стану начальником милиции». Или «…стану богатым». Тому, кто это говорит, никто не обещал место начальника милиции, если он выиграет. Как и деньги. Это просто его мечта. Но он её произносит перед всеми, чтобы показать, что к этой цели он идёт честно и готов драться за неё. Или вот так можно «я стану основателем клана». Боги видят победителя и любят его. Поэтому лучше заранее и громко им сказать, что ты хочешь, чтобы они помогли, когда ты победишь.

Лейтенант не очень понимал, почему его разговор с этой странной каспийкой пошёл в таком странном направлении, но вопрос она задала интересный. Он не хотел публично говорить о своих целях. В Империи человека, сделавшего публичное заявление, обычно поднимали на смех. Только политики могли без тормозов фонтанировать обещалками-хотелками. А тут, значит, у богов надо заранее просить, чего хочешь, а