"Фантастика 2026-43". Компиляция. Книги 1-21 - Павел Смолин

что перед каждой проводимой виртуальной операцией или манипуляцией просила Э проиграть тот или другой отрывок. Впрочем, манипуляции были не только виртуальные. Начался очередной виток «цикличности травматизма», как называл это старый крелл. Станцию наводнили пациенты с ушибами, вывихами, другими травмами или «болезнями невнимательности» — как определяла их для себя Татьяна. Например, одними из посетителей были пятеро д'хокков, отравившихся экзотическим для них и оттого неверно приготовленным продуктом из дальнего рукава галактики. Бедолаги были так плохи, что до М-63 просто бы не добрались. Потому они вывалились из Потока на ближайшем перекрестке, надеясь послать сигнал о помощи, и были при помощи МОД Лазарета транспортированы к станции, где подверглись поочередной процедуре глубокого промывания внутреннего вместилища и эндосмосу жизненной жидкости через Икринку. Пациентами д'хокки оказались замечательными. Они строго выполняли все процедуры, а в перерывах между ними послушно сидели в выделенных им двух секторах, иногда меняясь местами и напевая тихие, заунывные песни, похожие на бурчание голодных желудков. Что было не удивительно, ибо до полной очистки организма от токсинов Татьяна запретила им питаться чем бы то ни было, кроме пищи родного мира. Вскоре после д'хокков прибыл тот самый юмбаи, который когда-то мужественно терпел перевязку сломанной конечности. На финальном векторе жизненного пути, — так, во всяком случае поняла его Татьяна, настоявшая, чтобы он говорил на родном языке, — юмбаи Шаги решил связать свои щупальца с юммой Рисой, десятиногой «девушкой» нежно-сиреневого колора — цвета восходов и закатов Юмбы.

Изучая анатомию юмбаи, Татьяна была поражена природой, которая столь прихотливо выстроила в теле жителей сиреневой планеты репродуктивные процессы. Десять конечностей-щупалец были универсальными, использовались и для передвижения, и для хватания, и… для размножения. Правда, не все. Количество конечностей, имеющих одним из назначений репродуктивное, различалось для особей мужского и женского пола. У юмм — колебалось от двух до трех. У юмбаи — от трех до шести. Таким образом, стандартный представитель мужского рода мог передавать генетический материал различным представительницам пола женского, а количество родовых вариаций в этом случае возрастало.

Юмба была странной планетой — тягучие воды Мирового океана удерживали две половинки одного гигантского материка, поделённого на неравные части катаклизмом прошлого, о котором ничего не было известно. Обитаемый Восточный материк обладал довольно комфортными условиями проживания — скалистыми каньонами, расщелины между которыми поросли толстоствольными деревьями с раскидистой кроной, привольными степными пространствами, нынче преобразованными под сельхозугодия. На ветвях деревьев жители любили отдыхать, наблюдая закаты и рассветы в сиренево-лазоревой гамме, которые на Юмбе отличались необычайной красочностью. Промышленных городов было всего пять — рядом с местами глубоких тектонических распадов, обнаживших недра планеты, богатые различной рудой, поделочными и полудрагоценными камнями. В остальном, планета была аграрной, поставляла Ассоциации около десяти видов растительной основы, которая потом перерабатывалась в составляющую для биомасс. Тёплая почва Юмбы отличалась исключительно богатым составом микроэлементов, потому даже инопланетные растения из тех, что приживались здесь, достигали гигантских размеров и урожаев.

Второй континент, как раз тот, который посещала Татьяна Викторовна вместе с Миррелом, был необитаем. Его природа отличалась дурным характером: взбалмошным, взрывным (в прямом смысле) и непредсказуемым. Юмбаи тщательно изучали процессы, которые шли под земной твердью континента, но осваивать не спешили, понимая, что любые усилия по колонизации будут легко сметены неуклюжей рукой стихии.

Страх перед перенаселённостью Восточного континента стоял перед жителями всегда, ведь цепи немногочисленных островов на полюсах планеты, которые поддавалась освоению, большого количества населения вместить не могли. Возможно, именно эта постоянная проблема явилась причиной прихотливой эволюции, в которой щупальца юмбаи, каждое в отдельности, могли выступать в роли органа размножения только единожды, становясь после это обычным двигательно-хватательным органом. И у юмбаи Шаги как раз оставался «последний выстрел», который не должен был пройти вхолостую.

Юмму Татьяна подвергла обследованию в первую очередь. Прелестная Риса страшно смущалась, становясь тёмно-фиолетовой, её лемурьи глаза щурились, скрывая под морщинистыми веками испуганный взгляд.

— Не надо волноваться, — ободряюще улыбнулась Татьяна, мысленно давая приказ Э начать сканирование, — в процедуре нет ничего страшного. Вы просто отдыхаете и думаете о приятном. Хотите, я включу вам музыку?

Риса перевела напряжённый взгляд с потрескивающих и идущих сполохами стенок Икринки на Татьяну, и в глазах блеснуло любопытство.

— У вас есть наша музыка?

Татьяна рассмеялась.

— У Управляющего Разума есть всё, — она говорила не совсем уверенно, ибо юмбайский язык до сих пор давался ей тяжелее, чем ангальез, тем более, что разговорной практики почти не было. — Ваша музыка… наша…

Риса изумленно смотрела на неё.

— Ваша планета, кажется, называется ЗемлИ?

— Почти так.

— И у вас есть музыка?

— Да, — Татьяна Викторовна села в кресло, чтобы Риса могла её видеть, не меняя положения в Икринке. — А что здесь удивительного?

— Музыка — дар Богов! — серьёзно заявила юмма, и глаза её посветлели, словно она смотрела с высокого обрыва на лунную дорожку, убегающую к горизонту. — Ею они наделяют тех, кто достоин их близости. Или тех, в кого верят…

— Может, вы и правы, юмма Риса, — Татьяна улыбнулась, но улыбка вышла печальной. — Мне лично приглянулось второе утверждение.

— На вашей планете нет достойных? — изумилась юмма.

— Есть. Конечно, есть. Но иногда кажется, что, даже с учетом их, наш мир — ошибка природы. Давайте не будем о грустном. Какую музыку вы предпочитаете слушать?

Риса помолчала, слабо шевеля щупальцами. Страх уже исчез из её взгляда — Икринка тихо потрескивала, не причиняя никаких неудобств, узконаправленные сканирующие щупы смешно и совсем не больно щекотали конечности и вытянутое грушеобразное тело пациентки.

— Музыку, в которой начинается утро великого дня, — наконец, сообщила она, чем ввела Татьяну Викторовну в недоумение.

— Интересная аннотация, — заметила та и замолчала, задумавшись.

Неожиданно что-то изменилось, словно солнечные лучи пробили стену и закружили пляшущие пылинки, которых в стерильном воздухе операционной просто быть не могло. Тихие звуки окрепли, по восходящей поднимаясь к зениту вместе со светилом, вытряхнувшим из глубокой коробки ночи великий день. Юмма, распахнув глаза и затаившись, слушала чужую музыку, словно божественное откровение.

Татьяна удивленно подняла голову и посмотрела на потолок. Знала, что Управляющий Разум повсюду, но никак не могла отделаться от привычки, что он, как те самые Боги, наблюдает за ней откуда-то сверху. Она благодарно улыбнулась. Надо же, какой прогресс с ним происходит, уже до Грига добрался и проникся им так глубоко, что чётко уловил ассоциацию маленькой юммы!

И ведь он прав! Для Рисы действительно грядет Великий день, ведь юмбаи Шаги готовится стать её первым мужем и отцом первого ребенка. Она же для него — последняя радость, опора в старости, молодая кровь, бурлящая